Отбор для невест в погонах

Нашла свой мешок и уставилась на Гаролда, шарящего по карманам лихих людей. Гвардеец мародерствовал со смаком, не брезгуя ничем. Он уже обзавелся темной рубашкой и кожаной безрукавкой. Парой увесистых кошелей с монетами. Ножами, спрятанными за голенищами сапог. И неплохим клинком, ножны которого старательно пристегивал на позаимствованный ремень.

- Сури, ты имеешь право на половину добычи,- улыбаясь, он протянул мне мешочек с деньгами.

Вспомнив, что расплачиваться придется на ближайшем постоялом дворе, я, чуть поколебавшись, взяла деньги и спрятала в мешок.

Подняв свой клинок, одолженный Гаролду, засунула в ножны и, огибая трупы, направилась по своему маршруту.

- Ты куда, милая? Видишь, как тут опасно бродить маленьким девочкам одним? Я тебя провожу, пожалуй…- кричал в спину Гаролд, торопясь за мной.

Теперь-то после его воплей тут точно опасно.

- Гаролд, чего ты орешь?- повернувшись к нему, сложила руки на груди и уперлась в сияющего парня взглядом.- Тебя только глухой не слышал.

- Не сердись, мышка! Я, как хороший солдат, мечтаю, стать генералом, голос командный вырабатываю,- он гордо выпятил грудь и орлом глянул на меня.- Без этого генералу никак. Как же парады принимать? Еще я фразы перед зеркалом репетирую. Хорошо получаются: «Вон, мерзавец!», «Разжаловать к демонам!» и «Высечь шельмеца!».

Гвардеец встал в позу, выпятил грудь, заложил пальцы за воображаемый лацкан и заорал так, что дождь градом посыпался с листьев. Присев от неожиданности, я сглотнула, надеясь, что после этого не стану заикаться.

- На, пожуй, болезный,- протянула ему сухарик из своих запасов, надеясь хоть на время закрыть ему рот и пообещала:- А по прибытии я тебя отправлю в соответствующий дом.

- Терпимости,- с надеждой замер с торчащим сухарем во рту Гаролд.- Я не то чтобы охочий, но не откажусь.

- Скорби,- кивнула вмиг погрустневшему гвардейцу и продолжила путь.

Влажные после дождя ветки цеплялись за волосы, роняя холодные капли, растекавшиеся по груди.

Сапоги потемнели от травы, в которой мы, цепляя ногами, медленно брели. Мужчина методично опустошал мои запасы. Я скрепя сердце терпела, тишина того стоила. Дожевав последний сухарик, гвардеец заскучал, борясь с собой несколько мгновений, он вновь огласил свод леса «генеральским» ором:

- Мышка, я уже решил, не отговаривай. Ты второй раз спасаешь мне жизнь. После третьего я на тебе женюсь, – клятвенно приложив ладонь к сердцу, пообещал гвардеец.