И.О. Злой Королевы

Просто насмотрелся всякого. — Говорят, Моргата собирает армию мертвецов и магов-отступников. Вот думаю к ней наняться. Чего я в этих шахтах не видал? Там через год забудешь, как солнце светит.

— Не, — авторитетно заявила я, окинув парня оценивающим взглядом. — Кровавая Моргата тебя на службу не примет.

— Это почему? — оскорбился мальчишка.

— А что с тебя возьмешь? Личико смазливое? Ты им воевать будешь?

— Я маг, — буркнул Кайл, опустив голову. Попался в ловушку собственного хвастовства?

— Он маг, — робко пискнула Трисс, воровато оглянувшись.

— Что? Не расслышала! — я приложила ладонь к уху.

— Маг я, — со вздохом повинился паренек, — умею людей завораживать.

— А вот с этого места поподробнее, — ласково сказала я.

Глава 8

Глава 8

О своем даре Кайл рассказывал неохотно, потому как выяснилось, что такого рода одаренность должна официально регистрироваться. По сути, парень был полноценным магом. Недоучкой, конечно же, но Королевская магическая коллегия крайне неодобрительно относилась к тому, что по стране разгуливают неконтролируемые, «дикие» волшебники.

— Ну вот, например, — вещал Кайл, орудуя ложкой, — гномы таких, как я, светлой масти, терпеть не могут. Вот я немного и… меняю. В их голове меняю. И видит вот он, — мальчик кивнул через плечо на стражника, не позволившего ему пройти таможню, — темно-рыжего молодца с орочьей кровью.

Менталисты, – те, кто мог проникнуть в голову и кое-что слегка в ней подкрутить в нужном направлении, ценились в королевстве всегда.

Понятное дело, выявить одаренных среди беспризорников было намного сложнее. Дети бродяг с малолетства осваивали один негласный принцип: хочешь выжить – не хвастайся своими способностями, не выставляй их напоказ, а применяй тайно, не привлекая к себе внимания.

Кайл в очень юном возрасте (своих родителей он, в отличие от Трисс, не знал) просек, как пользоваться столь щедрым подарком судьбы.

О его способностях знала только Беатрис. Кайл несколько раз выручал девочку, когда она попадалась на мелком воровстве. Мальчишка так ловко заговаривал обворованных, что те верили, будто сами отдали бродяжке кошелек, из жалости.

Отследить применение его своеобразного таланта было сложно.