Я — Драко Люциус Малфой

Я скучаю…

За дверью раздались быстрые шаги, и я бросился к своей кровати. Не успел плюхнуться и закрыть глаза, как вошла мадам Помфри.

— Мистер Малфой, — строго, но как будто с издёвкой, произнесла она. — Все кровати одинаковые, не обязательно испытывать на комфортность все. Вернитесь на свою, пожалуйста.

Я почувствовал, как вспыхнуло внутри, оказалось, я перепутал кровать, моя была аж через две дальше. Ужасно глупо! Мне почему-то кажется, что мадам Помфри догадалась, что я нарочно всё сделал.

Повезло, что Гойл не знает убивающих или калечащих проклятий.

Он весь вечер потом за мной ходил с глазами, как у виноватого пса. Я для порядка поворчал на него, не жать же ему руку в благодарность.

Но зато на душе полегчало. Просто увидеть Грейнджер оказалось так важно, даже не ожидал. Спокойнее, когда знаешь, что она здесь, что ничего не изменилось. Ей не лучше, но и не хуже. Десять дней её не видел. Десять! Как же будет мучительно не видеть её все каникулы! Не хочу об этом даже думать.

Курс второй. Окончание

2 апреля.

Решил всё-таки написать о вчерашнем дне, потому что он отличался от остальных.

Утро началось с того, что на нашем столе в Большом зале было откусано по одному куску от всего, что на нём стояло: как будто, кто-то планомерно портил всю еду. Кажется, только сок был нетронутым, но мы не могли рисковать. Когда профессор Снейп это увидел, его ноздри так вздулись от гнева, что казалось, такого быть не может. Он отправился за преподавательский стол и раздражённо разговаривал с деканами других факультетов.

После чего вся наша еда исчезла, а излишки со столов Когтеврана, Пуффендуя и Гриффиндора перекочевали на наш.

Настроение в Слизерине после такого хамского отношения было, разумеется, самым отвратительным. Одни только Гойл и Крэбб чего стоят. Для них еда — это вообще святое! А испорченная еда — кощунство. Но почему-то это позабавило другие факультеты. Не пойму, что тут весёлого, но нас потом весь день провоцировали, обзывали «поедателями объедков».

Забини при всём своём спокойствии чуть не подрался с гриффиндорцами. В общем, это было погано и унизительно. Хорошо, что в остальные приёмы пищи никаких происшествий не было.

Зато случилось ещё кое-что. В девчачьих туалетах кто-то залил все унитазы неизвестной жидкостью, которая со страшным шипением и бульканьем превращалась в пену. Девчонки выскакивали оттуда с визгами, руганью и слезами.