Я — Драко Люциус Малфой

Кто бы сомневался, что именно Поттер, этот выскочка, будет первым, кто его приручит. Весь из себя такой смельчак, боящийся дементоров и летающий на гиппогрифах. До чего же было тошно видеть её восхищение! Грейнджер смотрела на него, как на героя, с таким обожанием. Я так разозлился! Хотелось его убить! Подумаешь, полетал на гиппогрифе!

Я просто вышел вперёд, так хотелось доказать, что ничего нет особенного в его геройстве. Чем там восхищаться, тем, что эта курица слушается лешего? Мне даже страшно не было.

Не понял, что я сделал не так, но эта скотина вдруг поднялась на дыбы. Перед моим лицом промелькнули его когтистые лапы, и он ударил меня. Было ощущение, что я остался без руки, было так больно. Я упал на спину от удара. Все вскрикнули, Хагрид бросился отгонять этого зверя.

А я вдруг почувствовал прикосновение маленькой руки к моему плечу.

Я с трудом открыл глаза. Грейнджер стояла передо мной на коленях, с таким ужасом в глазах.

— Драко, ты как? Где болит? — прошептала она.

И это было последнее мгновение счастья, которое я испытал в своей жизни. Она испугалась за меня, хотела помочь. Никто не подошёл, ни мои друзья, ни Паркинсон, все убежали ещё дальше.

И я испугался. Она выдала нас. Ещё мгновение и всем стало бы очевидно, что никакие мы не враги. У меня как будто вся жизнь пронеслась перед глазами: слова матери, отца, Паркинсон, изгнанный Сириус Блэк, сестра матери, которую я никогда в жизни не видел.

Я собрал всю свою волю, всё своё упрямство, всё отчаяние, которое нашлось в душе, прищурился и процедил сквозь зубы:

— Убери свои поганые руки, грязнокровка!

Я уже видел это выражение лица. И снова это сделал. Боль в руке стала совсем неощутимой, но я ненавидел этого урода Хагрида, его зверюгу, выскочку Поттера и себя. Грейнджер медленно поднялась. Видел, как тяжело она дышала, как кофейные глаза застелили слёзы.

— Ему нужно в госпиталь, сейчас же! — выпалила она, и Хагрид поднял меня на руки.

— Убери от меня свои лапы, — завыл я. — Отец обо всём узнает. Твоей курице конец!

Я выл от боли, но вовсе не от той, о которой все думали. Я понял, что потерял её. Потерял мою маленькую Грейнджер. Ведь она говорила, что второй раз не простит. И я сделал выбор. Сам. Осознанно.