Софья. Другой мир 2

Счастливо улыбаясь, я наблюдала, как с водительского места немного неуклюже выбирается Михаил. Ему явно мешала огромная охапка алых роз. В несколько гигантских шагов преодолев разделяющее нас расстояние, он остановился напротив меня. Протянув букет, прошептал:

— С днем рождения, душа моя.

— Спасибо, — тихонько отозвалась я.

Взяв цветы, уткнулась в них лицом, не зная, плакать мне или смеяться. То, что мужчины рода Разумовских тяготеют к красным розам, уже очевидно. Да вот только… Не знаю, зачем юноше это понадобилось, но его лицо украшала бородка точь–в–точь как у князя.

— Только приехал, — меж тем быстро произнес Михаил. — Боялся, не успею, — он обласкал меня взглядом, не таясь Кати и Ярослава, и добавил чуть тише: — Соскучился. Очень.

— Взаимно, — прошептала одними губами.

Искренне радуясь встрече, тем не менее я усиленно отводила взгляд. Эта борода… Слишком о многом она напоминала.

— Привет. Потом наговоритесь, — деловито сказала Катенька и едва заметно покраснела.

— Здравствуй, — запоздало поздоровался Михаил с девушкой и обаятельно улыбнулся сквозь растительность на лице. Затем, вновь посмотрев на меня, низким, будоражащим голосом произнес: — На физкультуре встретимся.

Черная аккуратная бородка Мише очень шла, делала его не то чтобы сильно уж взрослее, скорее, гораздо сексуальнее. Но смотреть на нее я просто не могла.

— Хорошо, — тепло улыбнувшись, я аккуратно передала охапку цветов Ярославу.

Кивнув, воин уложил букет на заднее сидение и сел в машину. А мы дружной троицей отправились в школу.

Чувствуя на себе любящий взгляд Михаила, я шла на уроки и едва заметно улыбалась. Я, правда, была очень–очень рада, но в голове крутилась навязчивая идея: брутальную бороду необходимо срочно сбрить.

***

— Ученики, внимание! — прогремел усиленный эхом голос физрука.

Поделившись на две группы — девочки отдельно, мальчики отдельно, — старшеклассники перешептывались и наблюдали за строгим лицом преподавателя. Говорить о поведении на воде физрук, казалось, мог бесконечно. Я понимаю, он беспокоился о нашей безопасности и ждал, пока мы все хорошенечко остынем после горячего душа.