Волчья ягода

Та еще красотка!

На кухню вели большие двустворчатые двери с витражными вставками. В них как раз и стоял Егор. Стоял и ждал, когда я выйду. Да и потом прожигал тяжелым взглядом, пока я шла в его сторону. От этого взгляда хотелось обхватить себя руками, или вообще скрыться, от греха подальше.

Но я – малахольная, почему-то не могла опустить глаз. Шла и смотрела, как темнеют глаза мужчины напротив. И ведь реально видела, как медовая радужка Егора становится сначала гречишной, а потом и вовсе почти черной, и это, несмотря на то, что свет бил в спину его массивной фигуры.

Наваждение схлынуло лишь тогда, когда Елизавета Петровна хлопнула по плечу Егора полотенцем.

- А ну, пропусти Женечку. Чего встал-то на пороге? Вон лучше стул пододвинь. А ты, Женечка садись. Курник уже готов. Егор у нас охотник знатный. Весь в деда! – при этом пожилая женщина так выразительно посмотрела на внука. - Вот давеча мне зайчатинку принес.

Она пошла в сторону плиты, а я принялась расставлять на столе тарелки, что до этого стояли горкой.

Руки слушались плохо.

Меня нервировал взгляд хозяина дома, что усевшийся за стол продолжал внимательно следить за мной. Я чувствовала себя тем самым зайчиком под взглядом серого волка.

- Егор, сходи, отвара выпей! – посоветовала ему Елизавета Петровна, ставя душистый курник на середину стола.

Егор моргнул. И подорвавшись, бросился к столешнице буфета. Там на белоснежной вязаной салфеточке стоял графин со стаканом.

Открыв их, Егор вновь посмотрел на меня. Пришла моя очередь моргать. Потому что из-под ресниц, на меня смотрела светящаяся золотом радужка.

Но стоило только закрыть и открыть глаза, как галлюцинация развеялась. На меня смотрели обычные вполне реальные медово-карие глаза мужчины. Даже искорки смеха забрезжили в их глубине.

Фух! Покажется же!

- Садитесь, курник остынет! – позвала Елизавета Петровна.

Мы чинно расселись по местам. Егор даже отодвинул для меня стул. Затем помог сесть бабушке и только после этого вновь сел сам.

- Женечка, скажи, а чем ты в городе занимаешься? – спросила Елизавета Петровна, после того, как первый голод был утолен. – Про Игоря-то мы знаем, тот еще алхимик. А вот про тебя, практически ничего.

- Я - филолог, - ответила, откладывая в сторону вилку. – Учитель русского языка и литературы в обычной школе.