Волчья ягода

С утра я долго прихорашивалась, что заметила даже Настя.

- Мама ты и так у меня самая красивая! – успокоила меня дочь.

- Я знаю, малышка! – потрепала ее.

Не объяснять же ребенку, что на душе было и сладко и муторно одновременно. С одной стороны, вроде какой-то подъем, сидеть в четырех стенах всегда было не моё. А с другой, я боялась не вписаться в устоявшуюся сельскую общину. Оказаться белой вороной, что может быть хуже? Вот и перебирала с утра наряды, чтобы и не простенько и не переборщить. Тем более, что и выбор-то был не большой.

В итоге остановилась на простом трикотажном костюме-двойке из джемпера оверсайз с горловиной лодочкой и прямой юбкой-карандаш чуть ниже колен. Изюминкой костюма была небольшая аппликация ручной работы, да цвет пыльной розы. К нему как нельзя лучше подошли единственные туфли, что я захватила. Вроде и просто и со вкусом!

Мою уверенность поддержала Петровна. Встретив меня на кухне, она одобрительно покивала головой.

- Хороша! – похвалила старушка, заставив опустить от смущения глаза. А потом добавила с хитрецой. – Да, потянется нынче молодежь к храму книги! Да ты садись, перекуси, а то до обеда-то далеко! – Петровна силком усадила меня за стол.

- Елизавета Петровна, а где у вас здесь контора-то? – Сегодня кусок в горло не лез, поэтому я, наскоро выпив чай, поднялась со стола.

- Так, вон, на соседней улице. Сейчас пойдешь направо, заметишь переход. По нему выйдешь как раз к парку. Слева от парка школа, а справа Контора.

- Мама, а можно и мне с тобой? – законючила, прибежавшая Настёна.

- Насть, ну ты же не маленькая! – я присела на корточки перед дочкой.

- Настя, а мама тебя после обеда с собой заберет! – пообещала ей Петровна, - а мы пока твоей мамке обед приготовим! Что будем готовить?

Пока Петровна отвлекла Настю я быстро выскочила за дверь.

Глава 14

У конторы стояло несколько черных Уазов Patriot, возле которых терлась группа мужчин не старше двадцати пяти.

Меня они заметили еще на подходе. Неудобно идти на каблуках, когда на тебя оценивающе смотрят с десяток пар мужских глаз. Но опыт работы в школе взял свое. Сделала лицо кирпичом.

Чем ближе подходила к конторе, и, следовательно, к их кружку, тем шире раздувались ноздри молодых оборотней. Тем больше изумления читалось на их лицах. И тем сильнее нагревалось тату на моей груди.