Знак Саламандры

– И труп, – глухо добавляю я. Ногти больно впиваются в ладони.

– И труп, – кивает Князев. – Конечно, это не убийство как таковое, да ещё очевидный магический аффект. И, разумеется, мы будет ждать результатов экспертизы, и проведём беседу с вашей, кхм, подругой из кофемашины, и запросим из больницы анализ крови Соколова. Но, просто чтобы вы знали – чистосердечное признание в подобных случаях ускоряет процесс и позволяет смягчить наказание, вплоть до условного. Вы ведь не хотели её убивать, правда?

Я вздрагиваю и мотаю головой.

Он сочувственно улыбается, и я закрываю глаза, чтобы не видеть этой улыбки. Маргарите я доверять не могу – но и капитану верить нельзя тоже. Если я подпишу признание, ему-то, конечно, будет проще – ничего не надо расследовать, никого искать, даже, может, экспертизу можно будет отменить, не знаю. И да, наказание смягчат…

Но я не хочу всю оставшуюся жизнь знать, что убила человека.

Второго.

Я залпом выпиваю полстакана ледяной воды и кашляю, пытаясь отдышаться.

Потом снова качаю головой.

– Я подожду экспертизы.

Князев снова разводит ладонями – мол, как пожелаете, – и тянется к кнопке диктофона, но в последний момент передумывает.

– Я бы очень не советовал вам, – произносит он, – пользоваться правом, указанным в седьмом пункте.

Я замираю – и всё-таки киваю. Сомнения сомнениями, но как-то не хочется, чтобы меня выметали веником из всех углов. Капитан ухмыляется, и мне на какой-то миг снова чудится довольный хищник, загнавший в угол бестолковую добычу.

Но сказать он ничего не успевает.

Дверь с шумом распахивается, и на пороге появляется адвокат в таком виде, будто прорывалась пешком через снежный буран в чаще леса: лицо раскраснелось, волосы растрёпаны, на синем пальто белые погоны…

– Олег Андреевич! Мы ведь договаривались!..

Капитан приподнимает брови, изображая удивлённое внимание, но Анна Игоревна вдруг замирает, поворачивает голову, и мне отчётливо видно, как её рот приобретает форму буквы «о».

– Вы ведь не могли без меня, – проговаривает она еле слышно, таращась на что-то в конце коридора. – Это же нарушение… Это же…

Она бросает на меня взгляд, полный ужаса, потом мы обе смотрим на Князева – тот недоумённо хмурится.

– Анна Игоревна, драгоценная, а что, собственно…

Адвокат молча делает шаг вперёд, освобождая проход.