Королевская кровь-9. Горький пепел

Но и он переставал спасать. У меня начались дикая тошнота, головные боли и обмороки, и обеспокоенная леди Шарлотта попыталась отговорить меня от работы в госпитале — но как я могла не делать даже той малости, на которую была способна? Закончилось все тем, что я пообещала держать при себе двух гвардейцев, которые подхватят меня, если я вдруг свалюсь во время процедур, посещать виталиста почаще и бывать на свежем воздухе.

Свежего воздуха было хоть завались — я спала с открытыми окнами, но и это не спасало от утренней изматывающей дурноты, усугубляемой вкалыванием игл.

Их оставалось немного, около двадцати штук, но ощущения теперь были такими невыносимыми, что я орала и плакала, уткнувшись лицом в подушку и сжимая ее зубами.

Вот и сейчас я приглушенно мычала в горячую ткань, чувствуя, как мокро лицу и как трясет меня от отголосков боли. Самое страшное на сегодня я уже пережила. Я очень боялась, что это повредит ребенку, и каждый день малодушно оттягивала процесс, пересчитывая иголки с упорством маньяка и говоря себе: «Через минуту их будет на одну меньше» и «Зато Поля жива».

Раздались шаги — я с усилием перевернулась на спину и увидела тревожно взирающую на меня леди Лотту.

— Марина, — она присела на кровать и подняла меня к себе, — девочка… что с тобой происходит?

Объятья ее были теплыми и крепкими. Я прижималась лицом к ее плечу, восстанавливая дыхание. «Ничего», — нужно было сказать мне. Леди Лотта тоже была вымотана, и стыдно казалось нагружать ее своей болью. Но сил у меня не осталось — слезы текли и текли, пока не переросли в рыдания.

Я плакала и жаловалась чудесной, доброй леди Шарлотте — уж не знаю, могла ли она что-то разобрать сквозь мои судорожные всхлипывания. Говорила и про иглы, и про выматывающую тошноту, и про то, как я чертовски устала и как обижена на Люка — потому что его нет и потому что ему я должна сейчас плакать в плечо, а не его матери.

Говорила и говорила, пока не затихла, ощущая себя совершенно измотанной, не отлепилась от ее плеча и не рухнула в постель, на бок.

— Останься в кровати, я прикажу подать тебе завтрак сюда, — предложила свекровь, взяв меня за руку. Она не стала комментировать мои словоизлияния, и я была безумно благодарна за это умение промолчать.

— Нет, — сипло отозвалась я, — я сейчас приведу себя в порядок и пойду вниз. Всем нелегко. А буду себя жалеть — еще больше расклеюсь. И так стыдно перед вами.

— Нечего стыдиться, — строго сказала леди Шарлотта. — Я, когда была беременна Люком, рыдала дни напролет.