Пробудившая пламя

На площади показались люди с большими поддонами на ремнях. Это старшие кварталов организовали для всех гостей праздника небольшое угощение. Поднесли поднос с прохладным кисло-сладким напитком и нам. Я взяла свой стакан и, подняв над головой, громко произнесла.

- Счастья и здоровья всем вам! - поддалась я порыву.

За мной тоже самое повторили дети. Народ встретил это волной ответных криков и кличем "Агул".

- Ираидала, ты ещё обниматься с простолюдинами начни! - прошипела майриме, продолжая улыбаться.

- А ей не привыкать, сама, поди, из черни.

Я на эту бессильную злобу только от души рассмеялась. Они же так старались, наряжались и готовились, а никто их нарядов и красоты не оценил. Всеобщее внимание было отдано фонтанам. Разочаровавшись в празднике окончательно, майриме и её свита покинули площадь.

Барлик подошёл к бортику фонтана у подножья каскада. Видимо, этот момент оговаривался за моей спиной, потому что ни старшие, ни Масул, ни бессмертные не удивились.

- Я мечтаю быть воином,

Сильным и смелым.

Чтоб от жизнь подарившей

Беду отвести.

Я мечтаю быть сыном,

Достойным и верным.

Чтобы пламя в душе

Через жизнь пронести.

Я мечтаю быть братом,

Добрым и славным.

Чтобы с удачей или бедою

Ко мне без раздумья могли бы прийти.

Я мечтаю быть другом,

Весёлым и щедрым.

Чтобы сердца тепло

На всех разделить.

Я хочу быть крылом,

От ненастья закрывшим.

Я хочу быть огнём,

Согревшим в пути.

Я хочу быть опорой

И надёжной защитой,

Для той, что позволила

В этот мир мне прийти.

Мой мальчик громко и уверенно произносил эти строки, глядя прямо мне в глаза, словно клятву. А я ничего не могла сказать. Только сделала в полной тишине несколько шагов к сыну, и обняла, опустившись на колени. Слёзы сами потекли по щекам, как те струи каскадного фонтана.

- Мамочка, ты чего? - заволновался сын.

- Всё хорошо. Спасибо. - Улыбалась я ему.

Слова Барлика тронули многих. С ним занимались и преподавали ему и стихосложение, и ораторское искусство, причем насколько я помнила, чуть ли не с четырёх лет. Но он вложил в слова столько души, что они зацепили, наверное, самые тонкие струны в сердцах собравшихся на площади.

После этого мы возвращались во дворец. Провожать нас пошли и старшие кварталов, и Масул. Впереди показалось какое-то столпотворение.