Пробудившая пламя

И держась за её руку, медленно делала круг по комнате.

Тело с каждым шагом словно наливалось силой, вспоминая прелесть движения. Я осматривалась, привыкая к новому для себя месту.

Комната с очень странной планировкой. Во-первых, она имела форму восьмигранника. Напротив двери было окно. Точнее эркер с тремя окнами, одно большое по центру, два более узких по бокам. Одна, невысокая ступенька отделяла его от пола, а дальше был полукруглый диван, заваленный подушками. По бокам от двери было два прохода, как я знала из воспоминаний Ираидалы, в гардеробную и купальню.

Если между окном и дверью провести прямую линию, то перпендикулярно этой линии, на противоположных сторонах было ещё два больших углубления в стенах. В одном располагалась кровать. Хотя сложно назвать это кроватью. Одна такая же, как и в эркере, ступенька, а потом, на высокой платформе лежал высокий матрас. По углам высились столбики и, наверное, тут должен быть балдахин. Но его не было.

Стены щеголяли ничем не прикрытым камнем.

На противоположной стороне на такой же ступеньке, отделяющей углубление от пола всей комнаты, стоял большой стол-секретер и несколько шкафов, забитых книгами. И простой деревянный стул. Хорошо хоть пол был прикрыт пусть и потёртым, но ковром.

И это было вторым, что бросалось в глаза. Да уж, оман явно не баловал лари Ираидалу. Впрочем, лари Ираидала это теперь я, и пора уже перестать отделять себя от этого имени. Так что, это меня явно не баловал оман.

Между окном и своеобразным кабинетом был камин. С другой стороны шкаф с кучей ящиков и столешницей, напоминающий буфет. Судя по тому, что на столешнице стоял поднос с чайником, кувшином с водой и чашки, это именно он и был. Отлично, здесь ещё и отопление, как в средневековье.

Подошла к столу. Книги, тетрадки... Ираидала тщательно вела что-то похожее на бухгалтерию. Все её расходы были помечены. В начале толстой и большой тетрадки, настоящий гроссбух, было три графы, содержание, подарки, расходы.

Уже с середины только две. Содержание и расход. А Ираидала была не так проста, как казалась окружающим. Точнее, она была способна не только на то, чтобы лить слёзы о равнодушном к ней мужике.

Львиная доля её содержания уходила на содержание кверхов. Как я вспомнила, такие дома ветеранов для тех, кто служил в корпусах "бессмертных" и пострадал на войне, а ухаживать и заботиться о них было некому.