Пробудившая пламя

Не так должна мать встречать своего сына. Если ты решил, что Ираидала должна вернуться, значит так и будет. Я встречу её, как дочь.

- Я рад, майриме, что вы пришли к этим мыслям. - И вроде мать говорит всё правильно, а я не могу себя перебороть и поверить, жду подвоха от собственной матери.

- Ты злишься на меня. И твой гнев справедлив. Но меня согревает надежда, что твой гнев остынет. Сын, в моей жизни нет ничего, кроме тебя, и я прошу тебя помнить об этом. - Мать говорит со слезами в голосе и опускается на колени, склоняя голову, украшенную диадемой с крупными, тяжёлыми камнями.

- Я помню, майриме. Поднимитесь с колен и идите к себе. - Те слова, что вырвались у майриме в порыве злости, я вряд-ли смогу забыть.

- Я приказала прийти к тебе наложнице. К ней ни у кого не может быть претензий. Её купили, пока Ираидала выздоравливала после покушения. А ты напряжён. Ты весь год не видел ничего, кроме войны. Просто сбрось напряжение. Тебе сейчас необходимо спокойствие. - Кланяется и отходит к порогу мать.

На пороге комнаты стоит смотритель гарема и ждёт моего решения.

Кивнул, и наблюдаю за тем, как в покои входит незнакомая мне наложница. Блондинка. Сердце начинает биться. Красивая, миниатюрная, в почти просвечивающихся голубых тканях. И не та.

Прикрыл глаза. Нет, не от неудовлетворенного желания моя злость и раздражительность. А от того, что потерял ту, которую считал своей до последней капли крови и глотка воздуха. Я настолько привык к ней и её чувствам, что, даже говоря, что знать ничего о ней не желаю, был уверен, что любовь ко мне, это единственный смысл в её жизни.

Открыл глаза и поймал взгляд наложницы на камни в моих руках.

- Они не для тебя. Пошла вон. - Я не мальчик, чтобы кидаться на каждую девку. - Майриме, я в состоянии определить, что мне нужно, самостоятельно. И если бы мне нужна была наложница, я бы её позвал. Вы мне сейчас лишний раз доказали, что моё решение верно. И знаете, почему между Ираидалой и гаремом я выбрал её? Потому что её взгляд всегда был прикован ко мне, и никакие камни не смогли бы это изменить.

- Сын, может ты и прав. Но гарем, это не о любви, а об обязанностях и продолжении императорского рода. Твой отец выбрал любовь. И скажи мне, где плоды этой любви? Что эта за любовь такая, что не может принять необходимость? - после этих слов майриме вышла, закрывая за собой двери.