Пробудившая пламя

Я рассказала и про заказ, и про то, как успешно в последние пару месяцев я обманывала саму себя, убеждая себя в том, что причина отсутствия Юсупова в моей постели это работа или проблемы. Хотя на самом деле, ревела ночами в подушку, доводя себя до нервного истощения и потери аппетита.

Но смелости подойти и прямо спросить не хватило. Помню, как однажды бабушка застала мать за тем, что она тайком проверяет карманы отца, пока, как она думала, все спят. В другое время, в двухкомнатной квартире, где помимо нас троих, ещё жила тогда и бабушка, сделать что-то тайком не получалось.

Бабушка, стоя на пороге кухни, где сидела до этого в темноте, разглядывая ночное небо, сказала тогда маме.

- А ты хорошо подумала? Как ты будешь жить с тем, что узнаешь, если есть что узнавать? - бабушка смотрела на поджавшую губы мать не как на невестку, а как одна много пережившая женщина на другую.

Я тогда тех слов не поняла. Но мать своего добилась, узнала. В результате отец ушел от нас, хотя квартира была его родителей.

Больше я его не видела. Только созванивались. Пока я не перестала ему звонить. Мать и вовсе вышла второй раз замуж и уехала на другой конец страны. Словно вычеркнув меня из своей жизни.

И у меня в голове засела мысль, что всё рухнуло из-за того, что мать узнала то, что знать и не надо было вовсе. Поэтому думала, что даже если мне есть что узнавать, но Руслан сам не говорит, то это не серьёзно и не важно. Мне нужно просто потерпеть и "не узнавать"! Услышав от меня такое, Алина засунула в рот сразу две дольки персика, чтобы рот был занят, видимо, и она не могла мне ничего сказать.

Но пальцем у виска она очень красноречиво покрутила.

У неё то с мужем ни паролей на телефонах, вечно открытые страницы в соцсетях. Даже вот такие, раз в пятилетку, вылазки не вместе, всего лишь отдых "чтобы соскучится". И Алина конечно при любой непонятной ситуации не будет ждать. Она сразу и в лоб у своего мужа спросит про любую непонятку. Она в упор не хотела понимать, что это за зверь такой "моя женщина".

И с какой такой радости я вообще согласилась на такое положение и терпела. Но надо отдать ей должное, она ни разу не позволила себе читать мне нотации и учить меня жизни.

Вот и сейчас она слушала, позволяла выговориться, выплеснуть эмоции, даже самые глупые и мерзкие.

- И что думаешь делать теперь? - спросила Алина, когда я выдохлась.

- А что мне остаётся, Алин. - Невесело усмехнулась, делая большой глоток. - Нужно где-то пристраиваться.