Некрасавица и чудовище

Ты замечала вон того юношу, что подсматривает за девой? Его трудно увидеть за деревом, кажется, что это игра света и тени, но нет... это мужчина. Видишь, как Лионелла улыбается? Она явно знает, что за ней наблюдают. И может показаться случайностью, что ее платье пришло в беспорядок и оголилось белое плечико... Но это не случайность. Не всегда мужчину пленяет красота лица. Такое ощущение, что они так и ищут, чем бы плениться. Вообще, если уж говорить откровенно, весьма странные создания.

Матушка очень выразительно посмотрела на меня, и я поняла, что вопросы задавать не стоит.

— На отборе может всякое произойти. Молодой Дрейн слишком самоуверен и не ожидает, что у него появится соперник. Но произойти может всякое, — повторила она с нажимом.

Настоятельница замолчала, резко оборвав речь, и мы продолжили путь. Я задумалась, что же означает эта история, и зачем она была рассказана. Просто так матушка ничего не делает.

В молчании мы пришли в зимний сад. Странно, я никогда не замечала маленькую синюю дверцу, скрытую за кустом ароматной альроны, хотя часто приходила полюбоваться яркими розовыми цветами.

Матушка достала резной ключ и отперла замок. Мне пришлось согнуться, чтобы пройти в... Вот только куда? Каменные серые стены уходили вверх, но я не помню, чтобы в этой части пансиона была башня.

— Что это за место? — спросила я.

— Портал. Твой отец пожелал, чтобы ты соприкоснулась с тьмой и получила урок. Ты...

Матушка не договорила. Дверь затворилась с резким хлопком.

А потом каменные стены исчезли, и я оказалась... дома. В нашей гостиной ничего не поменялось. Тяжелые шторы почти не пропускали свет, чтобы он не навредил книгам, которые в беспорядке разбросаны повсюду. Но это впечатление обманчиво, поскольку отец всегда знает, где что лежит. Большое уютное кресло развернуто к камину, в котором пылает и потрескивает жаркий огонь.

— Магда.

Перешагнув через пару древних свитков, я подошла ближе к камину. Отец сидел в кресле, закинув ногу на ногу.

На его лице плясали отблески пламени.

— Я допустил ошибку.

Неужели! Я знала, что он передумает.

— О, отец!

Опустившись на колени, взяла его за руку.

Папа все-таки разорвал нашу помолвку с Силаном. Я испытала радость.

— Я ограждал тебя от реальной жизни. Ото всех опасностей и тревог.

С одной стороны, да. Но жить в пансионе непросто, отец. Весьма. Об этом я, понятное дело, промолчала. Тревог и опасностей у нас хватало.