Королевская кровь-11. Чужие боги

Она зашла за постамент, схватилась за сетку и потянула ее вниз – покров пошел тяжело, неохотно, пока Мариан не рванул его, сразу порвав пополам. Половинки с шелестом упали на песок, открыв строгое молодое лицо Черного, жреческую мантию с капюшоном, во́рона на плече, череп в руке, и Василина, пока не передумала, достала из сумочки последний флакон – с маслом аира – и вылила в чашу у его ног.

- Я не знаю ни одной молитвы тебе, Великий, - сказала она звонким, дрожащим от волнения голосом и поклонилась. – Но признаю тебя равным отцу моему и частью стихийного цикла.

Никогда больше в Рудлоге не будет запрещено служение тебе. Прошу, возвращайся скорее. Пусть у тебя хватит сил это сделать. И… пусть моя сестра вернется живой.

Бог молчал, и строгий взгляд его был пуст и мертв. От белого камня тянуло холодом.

- Устами правителя говорит его первопредок, - проговорил служитель тихо. – Я исполню вашу волю, ваше величество.

Он шевельнул руками – и огромная статуя Жреца качнулась, приподнимаясь, поплыла к своим братьям и сестре и в тишине встала на песок рядом с Синей, лицом к трехглавому Триединому, как и все боги.

В храм потянулись первые прихожане, изумленно останавливаясь на входе при виде полного полукруга Великих Стихий. Королевскую чету и Его Священство они не замечали и не слышали, хотя те за разговором проходили рядом, да и охранники, оставленные у ворот, тоже смотрели мимо, как и люди, снующие по Спасскому проспекту.

А вот теплый взгляд первопредка Василина ощущала спиной.

И теперь казалось ей, что он одобрительный и даже немного горделивый.

- Как жаль, что силу священства нельзя использовать против врагов, - проговорил Мариан, подняв руку перед гвардейцем, который стоял в двух шагах и не видел их.

- Триединый много дает, но много и требует, - кротко ответил Его Священство. - Наша сила велика, но она исчезает, если использовать ее во зло. И мы, и иномиряне – дети Творца. Убийство оправдано только для защиты, и то после этого служитель должен провести дни в очистительных молитвах и посте.

Поэтому пусть каждый занимается своим делом, сын мой. – Мариан молча склонил голову. - И не стыдись своих мыслей: ты солдат, ты мыслишь, как солдат. Вижу, что ты хочешь спросить еще о чем-то. Прошу, говори.

Василина чуть погладила локоть мужа, за который она держалась, - ей тоже было любопытно.

- Я хотел бы понимать, почему иномиряне не трогают наши храмы, – произнес принц-консорт, едва заметно подавшись к ней.