Королевская кровь-11. Чужие боги

- Доброй ночи, - отозвался Свидерский, бросая взгляд на невозмутимую Катю. Ее тонкое лицо в свете фонаря казалось сияющим и немного усталым.

- Ну любитесь, любитесь. Я послушаю детей. – Хозяйка потянулась закрыть дверь, но остановилась. - Оставлю вам чаю и пряничков у порога.

- Благодарю, Дорофея Ивановна, - с ответной теплотой ответила Екатерина.

Со стороны курилки зашуршали, и старушка поглядела на часы.

- Семнадцать минут до отбоя, - вроде бы негромко напомнила она.

- Сейчас, Дорофея Ивановна, - ответили ей знакомые голоса.

Александр с веселым недоумением оглянулся: от курилки брели Поляна с Ситниковым, выглядевшие так, будто на них пахали.

- Мы не хотели вам мешать, - пробасил Матвей, останавливаясь и протягивая Свидерскому руку для рукопожатия. – Здравствуйте.

- Не замерзнете, Катерина Степановна? – поинтересовался Димка, которого встреча с бывшим ректором явно взволновала меньше, чем с герцогиней. – Если позволите, я могу вам поставить согревающий купол.

- Спасибо за заботу, Дмитрий, мне не холодно, - твердо, но необидно отказалась Екатерина.

Улыбнулась. – Тем более что вы сегодня наработались.

Димка с унынием взглянул на свои ладони и вздохнул.

- Ты бы себе что поставил, Поляна, - с иронией проговорил Свидерский. – Нос красный от холода. Ситников, а ты разве не должен уже спать? И… что у вас за решето с аурами?

- В головах у них решето, - пробурчала Дорофея без злобности. Снова посмотрела на часы. – Так, лесорубы. В честь заполненной поленницы даю вам еще полчаса пообщаться с учителем, и дальше в койку.

А прянички, - она снова ласково взглянула на Екатерину, - сейчас принесу.

Катя грелась рядом с Александром на лавке у обеденного стола за домом и аккуратно кусала пряник, а парни под чай наперебой рассказывали ему о дневном происшествии. Он слушал, затем сканировал их, подправлял регенерационные потоки, проверял схему Зеркала, которое они строили днем… А сам думал о том, что в мире ничего не меняется и они с друзьями были такими же спасателями, пока жизнь не притупила чувства, не сделала привычными к смертям и потерям, а смерть не забрала родных и почти всех старых знакомых.

И только война и приближающийся конец мира вдруг содрали эту толстую корку привычки с сердца – и всем им будто снова стало по двадцать лет, когда все было вновь и каждый поход в каменоломню к нежити, каждая зачистка кладбища воспринимались ярко и казались жизненно важными.

- Зеркало вы поставили совершенно правильно, - сказал он наконец.