Усадьба леди Анны

Благодаря реденьким светлым волосам лоб его казался непомерно высоким и выпуклым, а лицо неприлично голым, как попка младенца.

Он был несколько суетлив и говорлив, дал массу советов, основная мысль которых сводилась к тому, что больной нужен покой. Самым странным было то, что он даже не попытался осмотреть Анну. Ну, хотя бы посчитать пульс, заглянуть в горло или сделать нечто подобное.

Во-первых к постели донны Анны он подошел только в сопровождении толстухи. Во-вторых он не разговаривал с самой больной, а все свои слова обращал исключительно к этой даме.

Звучало это примерно так:

-- Донна Мариэтта, я вижу, что ее сиятельству несколько лучше!

-- Дон Альфонсо, ее сиятельство ела с аппетитом, но при этом она не может говорить!

-- Тонкая натура благородной донны не могла перенести такое ужасное событие без последствий! Разлитие слизей в ее организме, увы, нарушено. Кроме того, наблюдается избыток черной желчи. Если ее светлость будет следовать всем моим советам, то исцеление наступит достаточно скоро.

Я по-прежнему настоятельно рекомендую исключить из меню ее светлости все молочные продукты, ибо они способствуют излишнему разлитию слизей. А чтобы уравновесить избыток черной желчи, мясо следует подавать с кровью, а также непременно три раза в день пить лекарство, которое я нынче вновь пришлю госпоже.

-- Скажите, дон Альфонсо, можно ли разрешить больной визиты друзей дома?

Лекарь завернул весьма витиеватую фразу, из которой становилось понятно, что визиты разрешить можно, но лучше их ограничить.

Все время этой болтовни лекарь достаточно сильно жестикулировал, но даже не посмотрел в сторону лежащей Анны. Этот бессмысленный диалог у ее кровати убедил Анну только в одном: никакие лекарства здесь пить нельзя.

После визита синьора Суареса наступил час молитвы. Теперь Анна по крайней мере знала, кто из дам донна Мариэтта, ее собственная компаньонка. Вот она и читала вслух довольно толстую книгу в роскошном кожаном переплете. Анна с удовольствием бы взяла книгу и рассмотрела ее поближе – так необычайно хороша была обложка.

Золоченые уголки, какое-то сложное тиснение на коже, отделка мелкими алыми камушками. Самым интересным в этом моменте было то, что язык молитв отличался от языка, на котором разговаривали, но Анна все равно понимала каждое слово.

«В моем мире, если подумать, такое тоже бывает. Говорят себе люди спокойно на французском, а молитвы им читают на латыни. Вот только я сомневаюсь, что многие понимают латынь.