Подметные письма

Юлия как могла сопротивлялась, но силы были слишком не равны. Затем незнакомец достал из кармана плаща платок и обвязал его вокруг шеи девушки настолько сильно, что лишил ее возможности не только кричать, но даже издавать какие-либо звуки. После чего стал наносить Юлии удары по груди, животу, ногам и рукам, даже укусил за кисть правой руки. Именно в этот момент полы плаща откинулись, и Юлия заметила под ним темно-зеленый военный мундир.

– Я поклялся, что отомщу! Ваш отец позволил обращаться со мною, как с лакеем.

После этих слов незнакомец впал в крайнюю ярость, достал из кармана что-то похожее на нож и нанес им несколько ударов по ногам и бедрам.

– На тебе, на! – в запале несколько раз повторил он.

При этом ткань, закрывающая половину лица злоумышленника, сползла ему на подбородок, и Юлия узнала в нем злобно оскалившегося поручика Скарабеева. Платок на шее барышни немного ослаб и позволил ей завопить. Тотчас после крика, в дверь, соединяющую ее комнату с комнатой горничной, постучали, и раздался голос Евпраксии:

– Барыня, барыня, что с вами?

– Помогите, – снова получилось крикнуть у Юлии.

Горничная стала ломится в дверь, и одна из петель запора вот-вот готова была отлететь. Увидев это, поручик Скарабеев, поправивший к тому времени плат на лице, произнес:

– Покуда с вас довольно.

После чего положил на комод письмо и вылез в окно, крикнув кому-то, верно, своему сообщнику: "Держи"!

Когда Евпраксия, сорвав петлю, что держала крючок, наконец ворвалась в комнату Юлии, то увидела, что барыня лежит на полу без сознания.

"Она была вся такая… безжизненная – показывала на допросе горничная Архипова. – Мне даже показалось поначалу, что она не дышит. Ночная рубашка порвана, пятна крови на ней и на полу. Шея вокруг обвязана туго платком… Но нет, она дышала. Мелко так, почти незаметно. Потом я принялась ее сильно тормошить, что оказалось бесполезным: барыня продолжала лежать без чувств.

Бедная, несчастная девушка. Поначалу она не могла говорить: спазмы еще сжимали ее горло. Когда горничная предложила позвать родителей, Юлия отрицательно покачала головой, после чего тихо и с видимым усилием произнесла:

– Не стоит их будить. Утром я им все расскажу сама.

– А мне вы расскажете, что с вами произошло? – спросила Евпраксия Архипова.

– Да.