Королевская кровь-7. Огненный путь

Город остался почти без воды, животные умирают, скоро придет черед и людей. Песчаники обезумели. Сколько моего народа умрет, прежде чем в попытке найти воду дойдет до наполняющегося Белого моря? Что-то надломилось в мире, Четери. Будто пробоина образовалась в первых числах января. Жизнь уходит как в бездонную дыру, и я на пределе. Да и ты тоже, я же вижу. Я либо исполню свое предназначение, либо истеку до капли и умру бесполезной смертью.

— Красная! — прорычал Четери и метнул нож в дерево: далеко улетело лезвие, воткнулось, срезав ветвь с розовыми цветами.

«Обещал!»

Заметалась искорка, закружилась по комнате: и зло ей было, и страшно, и хотелось орать от бессилия. Зашипели магические светильники, начали потрескивать, да только никто не обратил на это внимания.

— Забудь, — ровно произнес Владыка. — Я позвал ее, и попрощался, и получил ответ. Неволить ее я не буду. А еще две недели я не продержусь. Мой народ, мой долг, Четери.

Он вздохнул, перевел взгляд на клумбу с алыми розами — еще цвели они, помнящие руки красной принцессы.

— Не зря все так случилось. Мать ведь давно дала мне знак, сделав тебя Владыкой. Есть кому держать возрожденные Пески, есть кому править. Не нужно было мне медлить.

Чет, стоя рядом с ним — друг глядел в темнеющий сад, — примерился к шее. Там есть точка. Нажать — и проспит Нории несколько дней. И можно пока слетать в Рудлог, найти упрямейшую на Туре деву с душой воина и похитить ее еще раз. А здесь запереть их в покоях, пока не поговорят.

— Не стоит, Владыка Четерии, — не глядя на него, сказал Нории. И улыбнулся. От него веяло смертью. — Я запрещаю тебе мешать мне.

Четери взвыл, вцепился крепкими пальцами в подоконник и выломал его от злости и бессилия.

— Глупец! — рявнул он, отряхивая руки от древесной крошки.

— Девять Владык не пожалели своих жизней, чтобы мы могли жить, — укоризненно проговорил Нории, — а я не успел, но теперь пришло время. Ты знаешь, что так нужно.

— Послушай, — резко позвал его Чет, схватил за плечо, повернул к себе.

Нории покачал головой.

— У тебя Светлана, сын и ученики, — объяснил он мягко. — Твои корни для жизни. У меня — никого, кроме Энтери, но у него уже есть своя семья. Прости, брат, но платить не только твоей, но и судьбами твоих близких я не буду. Это только мой долг. Я не зря все это время учил тебя тому, что знаю сам.