Ровельхейм 3: Право на месть

– Помнишь, как Шентия изматывал тебя на тренировках, грубил постоянно?

– Да, и я до сих пор не понимаю почему, но при чём тут это…

– А ведь у тебя уже тогда была искра Света. И я попросил тебя молчать о ней, пока Свет не восстановится полностью.

– Я помню, они все немного изменились, когда увидели её. И Ксавия, и Эрдис тоже… но какое это имеет отношение?

– Я не могу рассказать тебе всего. Это не моя история – арна Шентии. У нас был как-то разговор... Но если бы я убедил тебя не прятать искру, а показать Свет ему сразу, как только он появился, вы бы уже давно… Прости меня, Ардин.

– Хельме… – я подняла заплаканные глаза. – Просто обними меня, ладно?

И друг, ни секунды не колеблясь, заключил меня в объятия, давая сплетникам очередной повод для радости. Сверху неуклюже навалилась подошедшая Мекса и возбуждённые студенты зашептались по новой, припоминая пошлые анекдоты о свободных нравах Дикого Леса.

Занятия в субботу я просто-напросто прогуляла. Сокурсники спишут моё отсутствие на токсикоз или сочтут загордившейся от своего титула арнаи задавакой – плевать.

Я нервничала, не зная чего ожидать от поездки, Мекса с Анхельмом тоже были сосредоточены, один манс безмятежно проспал полтора часа в трясущейся повозке.

– Держимся всегда на людях и ни на шаг от нас. Надо было на сто метров поводок делать, чтобы в пределах видимости, – поджала губы Мекса.

– А в туалет мне тоже с вами под ручку ходить?! – возмутилась было я. – В Академии учебные здания, кстати, раскиданы на большем расстоянии, вдруг я теперь просто не смогу попасть на какое-то занятие?

– Дин, это вне стен Академии только работает, – успокоил меня Анхельм. – Внутри кто бы позволил наследницу на привязь посадить.

– А. Ну, тогда ладно…

Храм, такой же величественный, каким предстал передо мной в первый раз, приглашающе распахнул двери. Людей внутри было немного, кто-то молился в сторонке, другие просто созерцали мраморные статуи. Шесть изваяний полукругом, перед каждым на постаменте глубокая чаша для подношений. О странном ритуале, требующем промежуточной посудины для пожертвования, я помнила и ещё накануне попросила духов выделить мне какую-нибудь особую чашу.