Мама года или Замуж за гада

- этим, он, несомненно, немного реабилитировался в глазах Эрики, но вопрос слуги Келион намеренно проигнорировал, выражая своим строгим взглядом острое несогласие.

На лице Дамб на секунду мелькнула тень благодарности, но почти сразу она, аки оскорбленная невинность, гордо приподняла подбородок, смотря на Келиона сквозь полуприкрытые веки так... так глубоко и чувственно, словно могла одними глазами, одним лишь взглядом излить все, что было сейчас на сердце.

Ибенир не нашелся, что на это ответить, что сказать.

Келион бросил несколько быстрых взглядов на свою пару, неловко помялся на месте и снял купол.

Что ж, ему, и правда, больше нечего сказать, а говорить, только чтоб вставить хоть пару слов в это ужасно неудобное молчание - глупо, да и нет никакого желания.

Дверь снова открылась, но на этот раз никто на Эрику с поцелуями не кидался. Кифен скромно заглянул в кабинет, нашел Дамб глазами и махнул рукой, привлекая внимание.

- Лови, как пользоваться помнишь, да? - вампир кинул стеклянный шарик Оле. Попаданка легко поймала одноразовый портальный камень, - Я около шести освобожусь.

- Тогда я заскочу к тебе сразу после работы. Спасибо. - Дамб сжала в руке прохладный портальный камень и убрала в пространственное кольцо.

- Да не за что, свои ж люди. - тепло улыбнулся Степан, не удержала улыбки и Оля.

Дракон возмущенно смотрел то на человека, то на вампира, хотелось крикнуть “Эй! Я все еще тут!”.

Керналион сцепил зубы, граф много рассказал ему об Эрике, о том, какое тяжелое сейчас у Дамб время, что случилось с сестрой Эйрикура и почему тот так привязан к Занефиру.

О чем-то Ибенир и раньше догадывался, но что-то стало для него полной неожиданностью. Например, причина, по которой Дамб почти никогда не обедала в общей столовой со всеми работниками поместья.

Неприятно кольнуло, что вампир-то знал правду о том, что Дамб - девушка, Эрика от графа это и не скрывала, а дракона и по сей день держала в неведении.

Келион знал Эрику намного дольше, но Кифен - намного лучше. Было видно, что о многом переселенец умолчал, это чувствовалось в рваных фразах, нестыковках и легкой недоговоренности, незаконченности, оседающей в воздухе после каждого предложения, сказанного вампиром.

Из мыслей Ибенира вырвал смех Эрики, такой легкий, солнечный и искренний, что нельзя было не проникнуться черной завистью, ведь при нем, Керналионе, Дамб так не смеялась ни разу.