Мама года или Замуж за гада

Оля была его наказанием и утешением, потому что видеть кого-то настолько похожего на Софию - больно, но мысль, даже простая мысль, что на этот раз он не ошибется, спасет, дарила облегчение.

Олимпиада была другой: грубее, проще, открытее, но хохотала и улыбалась так же ярко и искренне, как София. Похожа, и в то же время нет.

- Господин, вам не следует слишком много думать об этом. Все уже давно в прошлом. Живите настоящим. - проговорил Веце, видя, как отрешенно застыло лицо его господина.

Полукровка не любил, когда граф вспоминал свой родной мир, после этого Кифен всегда ходил несколько дней с пасмурным настроением и был мрачнее тучи, не ел, не пил и все ныл, как виноват.

Хотя Веце и сочувствовал своему хозяину, это раздражало. Столько лет прошло, а вампир все не отпускал свое прошлое и страдал от этого.

- Ты не понимаешь. - горестно прикрыл глаза Степан.

- И не хочу. - Веце придержал двери в лабораторию для графа, и продолжил, - Сколько с вами знаком, как только у нас заходит об этом разговор, вы всякий раз говорите мне одно и то же.

Надоели уже. Придумайте что-то новое. - полукровка, еще зеленый пацаненок, был прав, Кифен осознавал это, но не знал, что делать с той огромной виной, с той раной, что осталась на сердце после смерти Софии.

Он не раз задавался вопросом, имеет ли право жить так счастливо и беззаботно, после того как не уберег младшую сестру.

- Дожили, слуга упрекает своего хозяина. - проворчал Кифен, включая горелку. - Не будем об этом, давай работать.

- Веце не ответил, недовольно сжал губы, бросив упрекающий взгляд на графа, и пошел снимать колбы с сушки над раковиной.

А Оля долго не могла уснуть. Как жить дальше, когда понимаешь, что будешь жить? Как долго она еще должна будет кашлять кровью и не ошибся ли Кифен, кто поджог ее дом и пытался убить? И, главное, зачем?

Будет ли Занефир рад, если она выйдет замуж за герцога Ибенира, которого сын так долго ей сватал?

Что будет с ней теперь?

Голова кружилась от счастья, да какая разница на всех этих убийц, покушение и повстанцев, с которыми воюет герцог Ибенир.

Она жива и здорова, большего ей и не нужно.

Утро выдалось пасмурным, свинцовые тучи медленно плыли по небу, накрапывал холодный мелкий дождь, Дамб лучезарно улыбалась, попивая чай на крытой веранде.

Зефир плескался в фонтане графа и Эрика даже не собиралась говорить что-то против, зачем лишать ребенка радости, всё равно сын ни разу не болел, не считая магического истощения.