Невольная жена врага. Пять попыток вспомнить правду

По краям глаз тускло белели незакрашенные части белка, позволяющие догадаться, что когда-то этот монстр был нормальным человеком…

Он заговорил, наступая, что вынудило меня вжаться в дверцу открытого шкафа.

— Гвен, у нас мало времени. Я знаю, что ты мне не веришь, и мне всё равно. Одевайся сейчас же, или я одену тебя сам. Сегодня ты станешь моей женой, хочешь ты того или нет!

— Вы не сможете меня заставить… — я упорно сопротивлялась внутреннему желанию подчиниться.

— Смогу, Гвен. Одевайся или тебя одену я. Повторяю последний раз.

Каждое его слово ложилось на меня неимоверной тяжестью и подобием клейма отпечатывалось на сознании. Я отчаянно не хотела соглашаться на брак с жутким незнакомцем и изо всех сил противилась приказу, но руки сами потянулись к свадебному платью…

— Пожалуйста, выйдите, пока я переодеваюсь, — попросила я, изо всех сил заставляя себя двигаться как можно медленнее.

— Хорошо. У тебя есть пять минут. Жду.

Он развернулся и вышел, печатая шаг. Закрыл за собой дверь и остановился снаружи.

Я лихорадочно замерла, пытаясь придумать, как освободиться. Потрясающе красивое платье жгло руки, и я смирилась с тем, что придётся его надеть. Не в ночнушке же бросаться в бега… А что придётся бежать — сомнений не возникало, вопрос лишь в том, как это сделать.

Стоило мне натянуть лиф свадебного наряда, как чужак вернулся.

Посмотрел на меня и сказал:

— Ты потрясающе красива, Гвен. Мне повезло.

Затем взял меня за руку так, словно заковал в кандалы сильных пальцев, и потянул за собой.

День тридцать четвёртый. После заката

Пугающий незнакомец уверенно тащил меня сквозь огромное, мрачное поместье. Мы явно поначалу находились в его нежилой части, но вскоре вышли в другое крыло. Здесь на полу лежали толстые ковры, стены украшали незнакомые пейзажи в вычурных рамах, тяжёлые бархатные гардины закрывали окна, и поэтому мне почти не удавалось заметить, что находится снаружи.

Всё это время «жених» не выпускал мою руку. Его горячие пальцы чугунным кольцом обхватывали ладонь.

С каждым шагом на меня накатывала слабость, но чужаку не было до этого никакого дела. Он стремительным шагом рассекал пространство в одном ему известном направлении. Когда я запнулась о край ковровой дорожки и едва не упала, он успел подхватить меня, а затем с сомнением посмотрел в лицо. Молча поднял на руки и понёс дальше.

— Зачем я вам? — севшим голосом спросила я, разглядывая жёсткую линию подбородка и могучую шею, закованную в накрахмаленный воротник рубашки.