Невольная жена врага. Пять попыток вспомнить правду

— Ты что, совсем ничего ей не рассказал? — удивился Кеммер, обращаясь к брату.

— Гвен всё равно не поверит. Да и какая разница? До ритуала осталось всего ничего. Дольше объяснять.

— Мерзавец, — всхлипнула я. — Надеюсь, что ты сдохнешь в муках и оставишь меня богатой вдовой.

От этих слов оба брата дёрнулись, как от пощёчин, а Кеммер посмотрел на меня с осуждением. Но до ответа ни один из них не снизошёл.

Меня снова запихнули в экипаж, и несколько минут спустя мы остановились у четырёхэтажного помпезного здания с несколькими подъездами.

— Я заберу свой экипаж, вернусь в имение и всё подготовлю, — сказал Кеммер, открывая дверь для брата, нёсшего меня на руках. — Надеюсь, до имения ты доберёшься живым.

— Я тоже надеюсь. Было бы крайне глупо разбиться по дороге, да? — усмехнулся ненавистный муж.

— Феерично, — кивнул Кеммер и исчез.

Необычайно яркая луна заливала улицу голубым светом. С большой клумбы неподалёку вспорхнула стайка искрящихся бабочек. Всё казалось волшебным и мистическим. Всё, кроме глаз Ирвена.

— И что дальше?

— Я лишу тебя дееспособности, Гвен, — насмешливо ответил он, а я всем телом содрогнулась, несмотря на приказ. — Кстати, можешь расслабиться и быть собой.

— Зачем тебе это? Зачем тебе это всё?

Он на секунду остановился и посмотрел на меня очень серьёзно:

— Потому что я хочу, чтобы ты выжила, Гвен.

— Лучше сдохнуть, чем жить в твоём подчинении! — отчаянно выдохнула я.

— Вот именно поэтому ты и не принимаешь решения, моя ненаглядная жена.

Дальше говорить стало неудобно — он внёс меня в присутственное здание, где, несмотря на глубокую ночь, расхаживали по-деловому одетые люди в сопровождении чиновников в форме. Что происходит? Почему все работают в такое время?

В дверь нужного ему кабинета Ирвен постучал моими ногами. Забилась у него в руках пойманной в силки птицей, и он опустил меня на пол, но перехватил запястье так, чтобы я не смогла сбежать. Схватилась за висок и судорожно потёрла отметку, хотя подсознательно знала, что ни стереть, ни смыть её нельзя.

— Войдите! — раздался голос из-за двери.

Ирвен втянул меня внутрь. Кабинет, в котором мы оказались, явно был рабочим. Муж усадил меня напротив сухопарого мужчины в годах, явно служащего, судя по форме. Тот внимательно меня осмотрел и спросил:

— Ноблара, вы помните своё имя?

— Гвендолина Боллар, — повторила я то, что услышала от жреца.

Слова во рту казались картонными и неправильными, но я всё равно выговорила их.