Подставная дочь

 – Ты же сама сказала, что Зинаида Ивановна нуждается в деньгах А Толику тоже деньги не помешают. Девочек, к примеру, на последний сеанс водить.

– Но кто подкупил? – посмотрела на меня Ирина.

– Это как раз и следует выяснить.

– А как?

– Надо ответить на два вопроса. – Я заложил руки за спину и принялся расхаживать по комнате, вещая эдаким менторским тоном, как профессор перед первокурсниками. – Кому выгодно то, чтобы и потерпевшая Светлана Липакова, и Казанова Толик, и даже Зинаида Ивановна, мать обвиняемой в преступлении девушки, говорили бы неправду.

– Нет, – ответила Ирина. – Но направление дальнейшего расследования ты мне обозначил, спасибо.

– Всегда пожалуйста. Может, мне к твоему расследованию подключиться? Мог бы чего-то подсказать по мере его продвижения.

– Нет, – твердо отказалась Ирина. – Я хочу распутать это дело сама. От начала и до конца. А вот твои советы, как сегодня, например, мне, конечно, не помешают.

– Хорошо, обращайся в любое время дня и, главное, ночи, – улыбнулся я, притянув ее к себе. – Всегда пожалуйста! Кстати, а ты не спрашивала мать Саши…

– Зинаиду Ивановну, – снова помогла мне Ирина.

– Да, Зинаиду Ивановну, что сама Саша говорит на допросах? Вину свою она признала?

– Опа! – Ирина отпрянула от меня и удивленно произнесла: – И как это я не доперла спросить у нее, призналась Сашка в избиении или нет! Ведь это же самое главное.

– Не факт, что признание – это самое главное, – заметил я.

– Завтра же я еще раз поговорю с Зинаидой Ивановной, – задумчиво проговорила Ирина.

– Поговори, – согласился я. – Но это будет завтра. А чем мы займемся сегодня?

– Не знаю, – хитро посмотрела на меня Ирина.

– Я хоть как-то тебе помог?

– Помог.

– А где тогда благодарность?

– Благодарность? – подняла соболиные бровки Ирина. – И о какой благодарности вы, сударь, спрашиваете?

– Ну, кроме «спасибо», разумеется, о более существенной, что ли.

– А что бы вы хотели? – прищурилась она. – Поконкретнее, пожалуйста.

– Ну, я бы хотел, например, чтобы ты… – начал было я, но договорить мне не дал страстный и долгий поцелуй в губы, от которого перехватило дыхание.