Сердце Колдуна

– Ч–Чёрт? – тоже заикнувшись, спросила Анна.

***

Чёрт был нечист на руку и потому спал чутко. О том, что он теперь жил на Петровской набережной знали немногие, но тайной за семью печатями это не было и оттого ему приходилось искать себе новое жилье.

«Случись что всегда должно быть место, куда ты можешь смотать удочки», – учил Чёрта Папаша, который более века назад сам «смотал удочки» в Париж, оттуда прислал сыну, – среди людей решившему зваться Альбертом Штейном, – заказное письмо с печатью, в котором велел и близко не подходить к Франции.

«Это – моя страна, – заявил Папаша. – Ищи себе другую. Земля большая».

Чёрт видел проклятое письмо во сне почти каждую ночь. В этих снах Папаша садился в кресло и, с хрустом сломав печать своими сухими, узловатыми пальцами с отросшими ногтями, начинал зачитывать.

«Будь ты благословен Богом, сынок, если посмеешь заявиться во Францию. Ты выпил достаточно моей крови, теперь отцепись уже от тятькиной титьки и заботься о себе сам».

Отца он так и не простил и назло ему в отпуск ездил обязательно к границам Франции.

Кроме Папаши и письма Чёрт во снах видел еще и Ангелов – они были его кошмаром. Ангелы всегда выглядели как обычные люди, но Чёрту не удавалось их ни купить, ни провести. В конце сна они обязательно тыкали в Чёрта пальцами и начинали улыбаться. Чёрт ненавидел их.

В дверь позвонили и Чёрт, сбрасывая одеяло на пол и прижимая к груди подушку, подскочил на кровати.

«Кого там нелегкая принесла?..» – подумал он и посмотрел на часы. Цифры показывали шестнадцать минут седьмого.

Сердце в груди Чёрта бешено заколотилось, хвост с аккуратной кисточкой нервно прижался к ноге. Так и не выпустив из рук подушку, он прошел через гостиную, прокрался через коридор и заглянул в глазок. Из всех стоящих на лестничной площадке мужчина узнал только Генри Пузырька – своего должника и, в редких случаях, собутыльника.

– Может его дома нет? – спросил Бер. Пелагиос покачал головой.

– Стоит под дверью. Я слышу его сердце.

Чёрт, бросив подушку на пол, стал метаться по квартире.

Торопливо одеваясь и скидывая в сумку наиболее дорогие вещи, он не переставал ругать себя за то, что так и не нашел, куда мог бы «смотать удочки».

Пелагиос, наклонив голову на бок, смотрел в пустоту и слушал. Бер постучал в дверь кулаком.

– Откройте, – громко попросил он. – У нас к вам дело.

Черт, распахнув окно, стал привязывать к батарее веревку. Пелагиос оттолкнул Бера в сторону и, ударив ладонью чуть повыше ручки, выбил замок.