Сердце Колдуна

Пройдя через занавешенный кисеей дверной проем, она села в покрытое старым пледом кресло и осмотрелась. Комнату освещало множество толстых чадящих свечей, со стеллажей из полумрака на посетительницу пустыми глазницами смотрели черепа. Муляж это или настоящие было не понятно.

Доротея села за стол напротив Анны и стала перемешивать поблекшие от времени, выщербленные карты.

– Вы цыганка? – спросила Анна. Ведьма посмотрела на неё темными, как уголья глазами.

– По маминой линии. Держи вопрос в голове.

Она разложила девять карт в три ряда рубашкой вниз, задумчиво на них посмотрела и стала объяснять расклад:

– Тебя ждет поездка.

Очень длинная дорога. Встреча с прошлым. А после, – Доротея показала девятку червей, – счастливая любовь.

Анна насмешливо изогнула брови.

– Ух ты.

Доротея сдвинула карты в сторону, запахнула на груди шаль и, скрестив руки, внимательно посмотрела на Анну.

– Я знаю таких как ты.

– Каких?

– Отчаявшихся скептиков. Что у тебя? В семье не ладится? Или ты нездорова?

Анна поджала губы, поколебалась и сказала:

– Я очень хочу ребенка, но забеременеть не получается.

Врачи сказали, поможет только чудо.

Доротея, взяв сигарету в руку, высунула язык и покусала его кончик.

– Получается, я дала тебе ответ. «Длинная дорога». Я не занимаюсь целительством. Мой профиль гадание, привороты, порчи и отводы. И знания! Конечно. Я много что знаю. И тебе могу посоветовать хорошую целительницу. Только ехать далеко.

***

Накрапывал мелкий, холодный дождь. Капли, – короткие и тонкие, – вонзались в кожу Бера точно иглы.

В непроглядной темноте он шел через лес со стремительной, выдающей его нечеловеческую природу уверенностью, не совершая ни одного лишнего движения и одновременно с этим избегая всякого сопротивления с окружением. Наклон головы и низкая ветка ели не касается волос, движение плеч и ствол лиственницы остается позади. Один шаг чуть короче, другой чуть шире и невидимая в темноте нора остается нетронутой.

– Пиа! – обвинила из травы полевка, через которую Бер переступил.

– Не наступил же! – бросил в ответ мужчина. Мышь приготовилась спорить с ним, но хозяин леса уже исчез в темноте. Он слишком торопился.

***

Дом на холме сливался с черным массивом неба и только в одном окне – занавешенном кружевной шторой и с наклеенными на стекле бумажными бабочками, – горел свет. Ослепительно белый, наполненный искрами, он лился сквозь приоткрытую дверь и, рисуя на полу тонкую линию, окрашивал шерсть застывшего на пороге рыжего кота в серебро.