Провинциальная история

Просто в тот момент, когда под руками ее из стены проступила дверь, Стася не смогла удивиться. Ей и сил-то хватило лишь на то, чтобы дверь открыть и сказать:

— Бегом…

И она стояла, глядя вниз, на реку из кошачьих узких спин, и понимая, что остались считанные секунды, что если крыша не выдержит… она молила дом потерпеть, вспоминая, как берег он Стасю, и как она его любила, обещая вернуться и все поправить…

Получилось.

Стася не знала, как хватило у нее сил шагнуть в темноту и закрыть за собой дверь, отрезая путь огню.

Зато помнила громкий скрежет — крыша все-таки рухнула и… и вернуться у нее вряд ли выйдет.

Но все могло быть куда как хуже.

— Мряяу! — требовательно заорал Бес, и хвост его метнулся, хлестанул по ноге, словно поторапливая. Мол, после, хозяйка, воспоминаниям предашься.

Идти надобно.

Куда?

Ночь выдалась теплою, но Стася все равно поежилась, обнимая себя. И захотелось вернуться. Пусть дом не знаком, но это все же дом, в саду страшнее. Дом хранили заклятья, сад же… сад разросся и одичал, и почти сроднился с лесом, от которого его отделяла хрупкая ограда.

Затянутая хмелем, она почти растворилась в дикой этой зелени. И стоит ли удивляться, что железо не выдержало напора живой силы, треснуло, образовав самую пошлую дыру, которую Бес и отыскал.

— Ты уверен? — поинтересовалась Стася, вытащив из кармана светящийся камень. И мысленно похвалила себя за предусмотрительность, а еще подумала, что если бы знала она, чем дело обернется, то прихватила бы с собой фонарик.

И консервов кошачьих.

Аптечку.

Да все, до чего руки дотянулись, прихватила бы.

— Урм, — кот крутился возле ног, отходил и возвращался, и глаза его явно светились в темноте. Стася, вытянув шею, попыталась разглядеть хоть что-то, но… лес казался чем-то единым, неделимым.

И уж точно непригодным для прогулок.

— Я… как-то вот… не подготовлена для таких походов, — честно призналась она, протискиваясь в дыру. Спину царапнул остаток прута, и Стася поморщилась.

А вот лес…

Он зашумел вдруг, зашелестел, окружил влажною теплотой, будто в парную попала.

Или… домой? Ощущение было острым и странным, и чудесным.

…бабушка говорила, что леса не стоит бояться, что нужно его слышать.

Теперь Стася слышала.

Протяжные скрипы уставших сосен, что давно выбрались, пробили крышу крон, чтобы уже над нею растянуть колючие свои сети для солнца. Потрескивание.

Поскрипывание.

Шорохи.

Странно, что эти шорохи ее нисколько не пугали, напротив, Стасе казалось, что еще немного, и она услышит голос леса.