Провинциальная история

А может, не в ней дело, но в том, что почти-то и не осталось в Беловодье крови древней, помнящей о том, каким был мир прежде. Вымерли, сгинули старые рода, а вот новые, на старых корнях возникшие, об этих корнях и не думали.

— Исчезли они, — произнес Тадеуш вслух то, в чем себе признаться боялся. — Вышли все… нет, с Рёриком они не воевали. Волковы отличались разумностью…

Он тяжко вздохнул и поднялся, опершись на кресло, которое хрустнуло под ладонью — Аннушкина затея, решила, раз уж ехать из столицы, то в новом доме по-новому и обустраиваться надо, вот и заказала мебель по своему-то усмотрению.

Новую.

Красивую.

Ненадежную.

И вьется в голове мысль, что, может, права была матушка? Пусть и многочисленен род Федоровичев, пусть известен немалою плодовитостью, да только у самой Анны сил — на самом донышке. Не оттого ли и доченька единственная болезною уродилась? Да и то, долго у Аннушки не получалось понести, а сколько уж намучилась, непраздная…

— Как-то так оно и выходило… выходит… их черед был, а теперь, стало быть, мой.

— Это как? — поинтересовался Дурбин.

— Да… обыкновенно… — Тадеуш поморщился, поскольку вот никогда-то он не отличался говорливостью. И Аннушка на то ему не раз пеняла.

…тоже переменилась.

Куда подевалась та девица, что, пусть и знала себе цену, была горда, но не горделива. И мужа уважала, и матушку его… хорошо, матушка не дожила до дня, когда болезнь у Лилечки обнаружили, сразу после родов и отошла.

— Иные они, — он потер лоб. — Как… не знаю… отец сказывал, что ему дед говорил, будто прежде ведьмы людей насквозь видели. И сила их была от мира, и не нужны им были ни печати, ни обряды.

— Всё эволюционирует, — возразил целитель. А ведь хорош, если поглядеть, если приглядеться, смыть с лица белила да румяна, парик нелепый этот, на который и глядеть-то неохотно, снять, то и останется парень пригожий. Вона, высок, статен и поглядывает свысока, снисходительно.

И… успокоилась сама собою.

На Аннушку всякого говорили, правда, уже после, как матушка отошла. При ней-то не смели, да и сама Аннушка в поместье сидела, не заговаривала про столицу.

Может, и правильно было?

В столице-то Тадеуш нашел, чем заняться. Козелкевичи никогда без дела не сидели, а всякое умели к собственной выгоде оборотить. И ему, последнему, талант семейный достался. Он и сыну надеялся его передать.