Выбор Крис, или История попаданки

Ему всегда нужны были рилоны. Вернее, его молодой жене. Уже было продано и заложено все, чем владели некогда графы Кроут. Он бы и Кроутхолл заложил, если бы мог.

Только после того, как умерла при родах его первая жена и вскрыли завещание, лорд Митчелл был неприятно удивлен. Оказывается, прапрабабка бывшей графини оставила Посмертное Слово, по которому носить титул и владеть фамильным поместьем могут лишь дети, рожденные от Кроутов. Если в семье двое детей, то наследовать должен самый сильный маг из них.

Самым сильным стал новорожденный Дэнниэль, его резерв был больше, чем у Тины.

Согласно завещанию, Митчелл Томас Кроут не имел на Кроутхолл никаких прав, как и на сам титул. О чем временный «граф» решил умолчать. Ему слишком нравилось обращение окружающих к себе, как к аристократу. А мальчишке еще вырасти нужно!

Это сказалось на отношении отца к новорожденному сыну. Он откровенно пренебрегал им, а иногда в его словах, обращенных к Дэнни, слышалась лютая ненависть.

Дочь Митчелла Кроута выводила отца из себя одним своим аристократическим видом. Высокая худенькая Тина всегда ходила с гордо поднятым подбородком и уверенным взглядом. Отцу хотелось сломать девчонку, которая, как оказалось, обладала еще и редким магическим даром. Если бы не это, давно бы уже выдал Кристину замуж. Но среди местных мужчин почти не было магически одаренных. А зачем им жена-магичка? Мало ли, что ей взбредет в голову?

Как долгожданный подарок богов, воспринял граф Кроут приезд незнакомого лорда, который предложил за невинность дочери небывалую сумму.

Митчеллу Кроуту было абсолютно безразлично то, как потом будет жить дочь. Он об этом просто не думал, откидывая подобные мысли, как ненужные.

После скоропалительной свадьбы граф уехал в столицу герцогства, где снял дом. Они с молодой женой вдоволь наслаждались жизнью в аристократическом обществе Мортлива, соря деньгами направо и налево.

Тина долго приходила в себя от агонии, вызванной утратой магии: ей выжгло все магические каналы. От уверенной в себе аристократки осталась лишь оболочка. Сил бороться дальше не было. Униженная, лишенная магии девушка готова была наложить на себя руки. Ее останавливал лишь страх оставить брата одного.