Леона. На рубеже иных миров

Он думал, что давно уж минули те дни, когда юная Леона с растрепавшейся в бою на палках косой, браво рассказывала ему, как вырастет и станет одинокой воительницей, чтобы защищать слабых…

Друзья остановились у большой палатки, где на покрытом грубой карминовой тканью широком прилавке сверкали всевозможного вида клинки искусной работы — от небольших яров с тончайшими лепестками до двуручных тяжелых мечей.

У Словцена, едва они подошли к лавке, тотчас загорелись глаза. С нескрываемым восторгом он глядел то на одно оружие, то на другое, словно дитя, увидевшее кучу разноцветных леденцов и не знающее какой-же из сладких петушков запихнуть в рот первым.

Леона не стала хвататься за все подряд, как делал это ее затерявшийся в оружейном изобилии друг. Она робко подошла к одному единственному мечу и тихонько провела пальчиком по холодному металлу. Этот клинок очаровал девушку еще два дня тому назад… И то была любовь с первого взгляда.

В руки девушка брать его не решалась — девка же, засмеют еще, а то и вовсе торговец выгонит, мол, не срами моего товара, что скажут, если увидят, что бабе в руки оружие дал. Потому она просто любовалась искусной работой мастера, не рассчитывая на что-то большее, и тихо радовалась, что ее хотя бы не гонят.

Она так ни разу и не отважилась обратиться к торговцу и узнать цену меча, но это было и не нужно — достаточно просто взглянуть на него, чтобы понять — такой клинок не может стоить дешево, и будет ей не по карману. Но, несмотря на это, девушка раз за разом подходила к прилавку с глупым страхом — а вдруг его уже купили… И каждый раз, неизменно находя его нетронутым среди остального оружия, она облегченно выдыхала, а после мысленно корила себя за пустые волнения и надежды - пусть он и оставался на месте, купить-то его она все равно не может…

Вот и теперь, обнаружив столь желанный меч на том же месте, у нее неосознанно вырвался еле заметный облегченный выдох.

— Что, так и будешь ходишь просто поглядеть-то? Все никак не решишься? — глубоким басом спросил стоявший за прилавком крепкий широкоплечий мужик.