Леона. На рубеже иных миров

Леона быстро повернулась, переведя взгляд на мелькнувшее сбоку движение — там, напротив от нее, вновь воплотилась в девичьем обличье навка. Она невозмутимо сидела на бревне и, наклонившись вперед и уперевшись локтями в колени, спокойно подпирала рукой щеку, так, словно никуда и не уходила, а все это время вела мирную дружескую беседу.

— Яко ты можешь сладить?

— Похоронить твои останки, — не дрогнув, ответила Леона, — ежели покажешь, где лежат твои кости. И призвать Мару, чтобы она проводила тебя к Юрсалии.

Давно ты стала навкой[6]? — спросила девушка, укладывая свечу поближе к костру, чтобы та быстрее размягчилась.

— Русалка! — зло сверкнув глазами и резко выпрямившись, поправила навка. — Русалкой меня кличь…

— Хорошо, пусть так, — покладисто согласилась Леона. Она не стала спорить, радуясь уже тому, что навка открылась к общению. Наверное и правда совсем новорождённая еще… Но, все же, это было… Необычно... Русалками у них звали никак не нечисть, а светлых духов — помощниц Лешего.

Неужто утопленница не примирилась со своей сущностью? Не хочет принять, что она теперь нечисть? В душе у Леоны затеплилась настоящая надежда, и она понимающе спросила:

— Ты ведь не сразу стала… Такой?

Утопленницы ведь не сразу становятся нечистью… Душа девушки могла стать и речной берегиней — светлым духом, помощником. Но, что-то пробудило в ней черное начало…

Лицо навки дрогнуло от осознания. Тенью отразилось на нем болезненное сожаление. И утопленница надломлено кивнула.

Видно изъедала ее изнутри темная суть.

— Когда ты погибла?

— Осенью прошлого года…

Леона задумалась, вспоминая прошлую осень и то, как по всей округе тогда искали девушку из соседнего села.

— Это не ты ли, случайно, Моргуша из Буруновки, которая пропала во второй декаде златостава[7]? — спросила она, надеясь, что навка вспомнит свое имя.

— Моргуша... Да, так меня звали, — медленно проговорила девушка и задумалась, глядя в даль, словно в прошлое.

Леона сдержала неровный радостный выдох.

Надежда ее окрепла — вспомнила! Значит можно еще помочь ей уйти самой.

Помолчав, навка тихо продолжила:

— К нам в село тогда лесорубы приехали. Месяц цветень стоял, как раз Купайло подходило. Ну, на гуляньях я с одним из них помиловалась... Замужней обещал сделать. Говорил, мол, в колодар[8] приедет за мной, на поклон к тятьке пойдет и заберет меня. Обещался увезти в Старград, мол, дом у него тама большой, а я в нем, дескать, хозяйкой буду.