Леона. На рубеже иных миров

Вот же… И кто только ее за язык тянул? Лучше бы и дальше молчала!

Она искоса глянула на Бальжина, но он спокойно ждал, не выказывая удивления или недоверия, и она продолжила:

— Не спокойно мне на душе было, будто недоброе где-то поджидает, и я решила так, по-особому, на лес поглядеть… Авось что... Но глянула на всех и увидела… Как бы это объяснить? Знаешь, некоторые вещи, поступки оставляют отпечаток…

Мужчина, не отвлекаясь от дороги, понимающе хмыкнул. Он глянул на нее краем глаза, не поворачивая головы, и проговорил:

— Я догадываюсь, чего ты тама увидать могла.

Леона озадачилась. Догадывается? Сбитая с толку его словами, девушка выжидательно посмотрела на мужчину, но тот лишь весело подмигнул.

— Так ты?.. — недоверчиво начала она.

— Нет, — хмыкнул он, отрицательно покачав головой, — но мог бы быть. Да только я выбрал себе иное ремесло. Только-то и могу, что сталь заговаривать… — Он многозначительно огладил свою бороду, глянул на девушку, еле заметно кивая своим мыслям, и продолжил: — Но могу представить, о каком отпечатке ты говоришь.

Леона промолчала, и оружейник тихо продолжил:

— Вот погляди еще разок на них, — он кивнул на ехавших недалеко от них наемников. — Погляди, погляди! Кого ты видишь?

Леона озадаченно перевела взгляд на мужчин. Она не совсем понимала, чего ждет от нее Бальжин, поэтому неуверенно сказала:

— Наемников?..

Мужчина согласно кивнул.

— Наемников, — подтвердил он. — А что делают наемники, девонька?

— Охраняют, — все так же не понимая, к чему ведет оружейник, ответила Леона.

— Угу, — покивал он. — А от кого?

— Ну, — начала девушка, все больше и больше озадачиваясь неясностью вопросов. Она чувствовала, что Бальжин хочет что-то до нее донести, но пока совершенно не понимала, что. Она неуверенно продолжила: — От татей[2]…

Мужчина невесело хмыкнул.

Кибитка вдруг наехала на крупный булыжник, и их сильно подбросило на облучке, болезненно ударив о жесткое сиденье.

— Ух тыж, как оно! Да чтоб его… — Бальжин искоса глянул на девушку.

— От татей защищает стража, — покачал головой он. — Тати — мелкие ворюги, которые лазают по домам, пока хозяев нет, да карманники, обкрадывающие зазевавшийся народ на ярмарках. Они не за жизнями приходят — за золотом. А наемники перво-наперво оберегают жизнь. Те, кто приходит грабить обозы, с хозяевами не церемонятся, — печально пробасил он, и в его голосе таилась давняя боль.