Леона. На рубеже иных миров

Да и сам Кирьян, к собственному удивлению, вдруг понял, что не очень-то рад его появлению — все же ему льстила скупая благосклонность юной попутчицы: в обозе он был единственным, с кем она спокойно и, можно даже сказать, дружелюбно общалась. Ну, после Бальжина, понятно… Да и какому мужчине не захочется обратить на себя внимание очаровательной молодой девицы, увидеть в опущенных долу глазах да скрытой улыбке отблеск благосклонности?

А паренек этот — ко всему прочему, и внешне уж больно не похожий на ее братца — виделся ему соперником.

Да и с его появлением Леона, которая только-только стала понемногу оттаивать, снова закрылась. По крайне мере, так казалось наемнику.

Они вышли к заводи.

Мужчины отвернулись. Девушка спустилась по камням к самой кромке берега, оглянулась, скинула одежду и вошла, наконец, в реку. Вода была именно такой, как она и представляла: прохладной, ласковой, дарующей желанную свежесть и легкость.

Охранники ее расположились порознь, усевшись на торчащих из земли валунах.

— Ты сам-то откуда? — спросил Кирьян, водя по земле валявшейся рядом палкой.

Ему аж до зуда в теле хотелось чуть повернуться в сторону реки и хоть глазком полюбоваться купающейся девушкой.

— Не твоего ума дело, — буркнул парень. Он косо глянул на Кирьяна и, зардевшись, увидев, что тот рисует, тут же отвернулся.

Наемник хмыкнул.

— Нравится?

Словцен промолчал.

— Да, маловаты… — придирчиво оценив свою работу, рассудил Кирьян.

Послышался плеск воды, и наемник вновь едва сдержался, чтобы не повернуться к реке.

Он быстрым движением стер сапогом рисунок и опять начал возить по земле палкой.

— Ты кем ей приходишься? — спросил Кирьян.

— Сказано ж было — брат я, — буркнул парень.

— Да будет тебе врать, — усмехнулся наемник. — Не родная вы кровь, это и слепцу видно.

— Тебе-то что с того.

Девушка обернулась к берегу — сидят. Оба спиной, как и обещали, но сидят отчего-то порознь.

Наемник водит палкой по земле, словно рисует, и что-то преувеличенно весело говорит Словцену. Тот же вроде и отвечает ему, но явно без особого желания.

«Чего это он? — подумала девушка. — Неужто обижается на Кирьяна, что тот скрутил его утром да подшучивает? До жути ведь не любит проигрывать и в чем-то уступать… Лучше б сдружился, чем морду кислую строить…»

Она досадливо дернула бровями и отвернулась: не ее дело, сами разберутся. Девушка перевернулась на спину, чувствуя, как прохладные волны обняли разгоряченную кожу, блаженно прикрыла глаза и, медленно загребая, поплыла в сторону берега.