Леона. На рубеже иных миров

В миске лежал большой кусок щедро сдобренного солью и травами и поджаренного на костре неудачливого тетерева и несколько завернутых в лопух — чтобы не испачкали золой — запеченных в углях картофелин. Сверху половину миски собой закрывал толстый кусок мягкой и еще теплой лепешки, которые мужчины разогревали на больших, раскаленных в костре камнях.

— А откуда птица? — спросила девушка, отламывая от лепешки большой кусок и смачивая его в вытекшем в миску жире.

— Поймали. Мы снедь-то ведь обычно в харчевнях покупаем, тех, что по дороге лежат.

Или у людей, если мимо селений каких едем. В этот раз-то все в Яровищах закупили, еще со вчерашнего вечера, только мясо ж не повезешь целый день по жаре, пропадет. Пришлось самим настрелять, — ответил мужчина, отвлекшись от разделывания грудинки.

— Я не видела, чтобы кто-то охотился, — недоуменно сказала Леона, слегка повернувшись в сторону собеседника.

Мужчина хмыкнул, насмешливо подняв брови.

— Так кто ж охотится на тракте-то. Ты много дичи видела, пока ехала?

— Я не присматривалась, — пожала плечами девушка.

Она осторожно взяла птичий окорочок за торчащую кость и с наслаждением откусила большой, еще горячий кусок. Рот ее тут же наполнился сладковатым мясным соком, и она едва не застонала от блаженного удовольствия. Хотелось закрыть глаза и заурчать, настолько она была голодна, и настолько восхитительно вкусным казался после целого дня пути этот нехитрый ужин.

— Да некого там стрелять. Что птица, что зверье — они ж подальше от людей стараются быть.

Поэтому нужно глубже в лес уходить за дичью. Мы ж не только рядом с обозом идем, но и лес по близости просматриваем, — пояснил наемник.

Он утер ладонью рот от птичьего жира.

— А кто в лес углубляется, тот и охотится. По возможности, само-собой.

Мужчина закинул в рот кусок лепешки и, подмигнув, похвастался:

— Этого я подстрелил.

Девушка искоса глянула на собеседника.

— Так ты хорош в стрельбе? — спросила она, доедая мясо

— Неплох, — не стал отрицать наемник. — Но все же с мечом обращаюсь лучше, — признался он, разламывая еще горячую картошку и снимая с нее черную горелую корочку.

— А где ты учился? — полюбопытствовала Леона, повторяя действия наемника с пачкающимися гарью клубнями.

Мужчина удивленно поднял брови.

— Почему ты едешь одна? — весело щуря глаза, ответил он вопросом на вопрос.

Леона понятливо усмехнулась и более не отвлекалась от еды, и не задавала неуместных вопросов. С ужином оголодавшие путники покончили быстро.