Кафедра зооцелительства

Я вышла из комнаты, стражница молчаливой тенью последовала за мной. Вот папин кабинет, дверь открыта, и я заглянула внутрь: стопки бумаг и книг везде: на столе, на полу, на креслах. Вот где проходил самый тщательный обыск. Даже не знаю, зачем я сюда зашла, лучше бы не видеть всего этого, честно. Но отвернуться и просто выйти уже не получается. Где искать зацепки, если не в рабочем кабинете? Совершенно бесцельно я обошла кабинет и остановилась у стола, заваленного бумагами. Наверху папка, судя по названию, там документы на наш старый, самый первый дом.

И такая взяла ностальгия, ведь неплохо жили, если подумать. Мама тогда еще готовила, это потом ей стало совсем некогда, она вечно пропадала на работе, вся в своих исследованиях. Папа тоже не засиживался в лаборатории допоздна, а приходил ровно к ужину, успевал со мной поиграть, поговорить, почитать.

Потом мы, конечно, переехали в место куда лучше, но с тех пор я начала проводить все время в школе, меня забирали оттуда поздно вечером, и времени на игры или чтение не оставалось.

А пансион и подавно был с проживанием, я тогда родителей видела только по выходным, и то не каждый раз.

Стоили ли несколько лет богатой жизни потери всего? И главное — когда именно мы все потеряли? Сейчас или намного раньше?

Я зажгла магический огонек и открыла картонную обложку, сразу наткнувшись на счета. Расписки, вексели, закладные… Что-то выписано еще на имя деда — папиного отца. Вереницы цифр кружили хороводы и уводили меня все дальше в дебри бухгалтерии и смутного осознания, что у моей семьи имелись, мягко говоря, значительные долги.

..

— Леди, вы собираетесь брать что-то еще? — выдернула меня из весьма странных мыслей стражница.

— Да, — я спешно закрыла папку и завязала тесемку на краях. — Могу я забрать вот эти документы?

А то мало ли...

— Их не забрали стражи, — значит, можете, — похоже, ей уже все равно, лишь бы уйти побыстрее. Мой визит домой, и правда, затянулся.

Буквально на ходу схватила папину перьевую ручку и чернильницу, он был очень требователен к своим «орудиям труда», а записи являлись весомой частью его работы.

Вдруг их отпустят, и я смогу вернуть им какие-нибудь вещи?

Из родительской спальни взяла флакон маминых духов, ее любимый аромат, свежий-свежий травяной запах с легкими цветочными нотками давно впитался в одежду. Сейчас для них холодно, они слишком летние, но я не удержалась и брызнула себе на руку, а потом долго нюхала запястье.

С этими вещами стало как-то проще.