Кафедра зооцелительства

Мы даже из города выехать не могли, только надеялись, что наша причастность не вскроется, но…

Мама запнулась и сглотнула.

А я не к месту вспомнила: слухи про заговор целителей, начавшиеся пару месяцев назад, последовавшее за ними смещение ректора Академии и большинства деканов, смена нашего доброго завкафедрой…

— Я не верю, что ничего нельзя сделать. Вы ведь отличные специалисты, такие всегда нужны!

— Есть вещи, которые не прощают, — отец тяжело вздохнул и ссутулился, плечи у него поникли, он опустил голову.

Мне ужасно хотелось подойти к ним, обнять, прижаться, поддержать и почувствовать поддержку самой. Я же не выдержу. Я не смогу одна. Да я и не умею толком ничего, как я без них?

— Время закончилось, — страж зашел в комнату, и перегородка, разделяющая меня с родителями, исчезла.

Они встали, я тоже. Молча подошла и обняла родителей. Кто знает, удастся ли еще вот так?

— Пожалуйста, прости нас, — шепнула мама.

Счастливой… это слово крутилось у меня в голове, когда я смотрела им вслед.

Как стать счастливой, когда вмиг теряешь все? Ни семьи, ни денег, ни дома — ничего. Разве это вообще жизнь?

4. Учеба

Как я шла обратно по коридору из комнаты свидания — запомнила плохо. Просто механически переставляла ноги и едва не споткнулась о первую же ступеньку лестницы.

— Осторожно, леди.

Рыжий страж поймал меня, потом, присмотревшись, взял за руку, как маленькую, и практически потащил на воздух.

— Как вы себя чувствуете, леди? — участливо спросил страж.

Мою руку он отпускать не спешил.

— Хорошо, благодарю, — холодно ответила я, практически выдергивая пальцы. — Я свободна?

— Конечно, — немного удивленно ответил провожатый. — Вас никто не задерживает.

— Вот и прекрасно.

Я развернулась и пошла прочь, как можно дальше от этого ужасного места. Шла бесцельно, куда глаза глядят. В голове мысли сменяли одна другую, перемешиваясь в кашу. Нет, дальше так нельзя. Нужно сесть и подумать.

Поэтому я заглянула в первую попавшуюся кафешку, где умопомрачительно пахло кофе.

— Чего желаете? — ко мне тут же подскочила приветливая официантка примерно моих лет, тоже около двадцати, в форменном голубом платье и белом переднике.