Мама для Совенка. Путь менталиста. Часть четвертая

Пораженный лихорадкой курсант уже не мог кричать от боли — лишь надсадно сипел. Внешне он выглядел совершенно здоровым, только рот был раскрыт в крике, пальцы скрючены от судорог, по губам стекала слюна, а глаза покраснели из-за полопавшихся сосудов. И все же он умирал, сгорая в призрачном, жившем лишь у него в голове огне.

Сэльс горестно вздохнул, морщась от разъедающего внутренности чувства беспомощной вины. Редкое, поганое заболевание, вызванное тем, что огонь, обретя слишком большую власть, начинал жрать своего хозяина изнутри.

Болезнь слабых духом. И ведь много раз наставники рассказывали о признаках дисбаланса сил, но мальчишки оставались мальчишками, стесняясь поделиться своими проблемами со старшими. Результат… сгорает сейчас перед ним на постели. Помочь такому бедняге можно лишь в первые минуты — перехватить контроль, заблокировать на время дар. Но этому не повезло.

— Уберите посторонних, — приказал ректор, не оборачиваясь.

— Господин ректор, позвольте нам остаться, — раздались умоляющие голоса курсантов за спиной.

— Почему бы им не остаться, — неожиданно поддержал тот, кто вообще не должен был здесь находиться.

— Вы что тут забыли? — яростным шепотом осведомился ректор.

— Давно хотел попробовать одну вещь, — Кайлес протиснулся к кровати, ввинтившись между целителями, — только случай не представлялся.

Склонился над бьющимся в судорогах парнем, бросил:

— Держите его. — И попытался зафиксировать голову в ладонях, сдавив виски.

— Вы не целитель, вам лучше уйти, — возмутились гневно лекари, защищая репутацию своей профессии.

— Я хотя бы что-то пытаюсь сделать, — сквозь зубы бросил Кайлес, — а не стою просто так, смотря, как он умирает.

— Пусть попробует.

— Позвольте ему.

— Мы просим, загомонили курсанты.

Ректор нахмурился. Засомневался. Кайлес, конечно, не целитель, но лихорадка поражает мозг…

— Господин Сэльс, — прикрыв глаза, зло выдавил из себя Кайлес, — еще чуточка ваших сомнений — и я точно не смогу ничего сделать.

— Ладно. Пробуйте, — отступил в сторону ректор, кляня себя за уступчивость.

Но терять курсанта… Каждая такая смерть оставляла незаживающий след в сердце.

— Братцы, навались!

Сразу семеро окружили постель, придавливая дергавшегося в судорогах боли товарища.

И замерло время. Стало так тихо, что Сэльсу казалось, он слышит, как скользит капля пота по лицу Кайлеса. Что происходит с больным видно не было: загораживали головы и спины курсантов, — и потому Сэльс просто ждал, мысленно желая удачи менталисту.