Мама для Совенка. Путь менталиста. Часть четвертая

С волосами, убранными в спускающуюся до плеч и ложащуюся на лоб сеточку, украшенную серыми, в тон платья, камнями. В туфельках. Но главным были осанка, развернутые плечи, изящная шея и грациозная походка. Выходило, дядя Кайлес был прав, когда назвал Майру красавицей. Просто Аль не мог представить девчонку в ином, кроме как курсантской форме, наряде.

Толпа в зале раздалась, пропуская к трону высокую седовласую фигуру.

— Спокойно, дети. — Ассара положила ладонь на плечо Аля, обняла Майру, но мальчик слышал тревогу в ее голосе.

Альгар стиснул ладонь Майры, сжал губы, наполняясь решимости сделать все что угодно — хоть жениться прямо здесь, — лишь бы не отдавать ее деду.

— Лорд Тигрельский, — его величество сделал вид, что крайне удивлен, — давно вас не было видно при дворе.

— Повода не было, — бросил непочтительно лорд, и Аль все же оглянулся.

Старик стоял не один. За его спиной, точно свора за хозяином, застыли еще пятеро. Все с убеленными временем волосами, испещренными морщинами лицами.

От них веяло чем-то грозным. В подтянутых фигурах читалась решимость дать бой, а ладони с такой силой стискивали навершия тростей, словно готовились переломать их о спину величества.

— Смотри, мелкий! — К ним протиснулся Третий, наклонился, шепча азартно на ухо: — Старая гвардия. Таких сейчас уже не делают. Они ведь помнят короля еще сопливым пацаном, а потому не считают нужным ему подчиняться. Всегда держи таких под присмотром. Ибо сегодня они ни во что не ставят короля, а завтра — его корону.

Аль посмотрел на брата удивленно. Какое «под контролем»? У них более насущная проблема есть, чем очередной урок.

— Но сейчас, так понимаю, повод появился. — В голосе короля зазвучало предупреждение, залязгал металл. — Слушаю вас, лорд.

Как бы ни хотелось его величеству, но отказать выслушать просьбу он не мог: традиция…

— Ваше величество, как вы знаете, мой сын покинул меня слишком рано, — лорд говорил тихо, и зал стихал, скрепляясь тишиной и ловя каждое слово, — но он оставил мне в дар двух внучек.

И младшая, моя радость, мой огонек, унаследовала родовой дар. Но леди ассара, — обращение прозвучало с презрительностью плевка, — украла у меня внучку. Я требую справедливости! Верните мне ребенка.

— Гм… — Его величество задумался, мастерски делая вид, что лишь впервые услышал о данной проблеме. У Аля возникло четкое ощущение, что он сейчас на шахматной доске — единственная земная игра, которая по-настоящему прижилась в их семье.