Попаданка: выжить любой ценой

Я видела, как огромная черная птица начала свое пикирование в нашу сторону. Наконечник вонзился в ее тело, стрела прошла насквозь, существо резко вскрикнуло, захлопало всеми четырьмя крыльями и упало в песок. Судя по всему, я никаких важных органов не задела – птица барахталась, пищала, и по размерам оказалась заметно меньше той, что напала на нас ранее.

- Ты что делаешь? – эльф, а если я правильно помнила, то дроу –эльфийская порода, с непониманием смотрел на то, как я ищу стрелу.

- У меня их всего две, - я волновалась, смотрела на птицу, нашла свою стрелу и только сейчас осознала, что промазала – снаряд задел крыло, но не сильно его повредил.

- Так, – хмыкнул мужчина, прекрасно понимая, к чему я веду, - будешь требовать награду?

- Буду. Здесь есть неподалеку озеро? С водой цвета неба?

- Есть, - дроу откровенно смеялся, смотрел на меня как на ненормальную и ждал продолжение просьбы.

- Отведи меня к нему…

Не знаю, что такого я сказала, но он расхохотался. Дроу смеялся так громко и искренне, что мне стало не просто стыдно, а до ужаса паршиво. Горло сдавило, губы дрожали, руки тряслись так, что с трудом держали лук…

- Сама дойду, - я не знала, что мне делать. Только и могла, что глотать слезы, поднимая с песка рюкзак с вещами.

Один из карабинов повредился, большую часть вещей пришлось выбросить – они пришли в непригодность из-за гранвы. Надев рюкзак, я забрала самодельный дистиллятор, пыталась не смотреть на дроу, и молча ушла в сторону гор, продолжая глотать слезы.

Я видела, с каким непониманием мужчина уставился на то, что я выкинула из рюкзака. Как вертел в руках сломанную рацию, а затем перевел на меня взгляд. Кажется, он только сейчас понял, что на мне даже одежда странная…

- Ты умрешь одна, - спокойно заметил дроу, держась при этом от меня на расстоянии.

- Знаю, - согласно кивнула я, не останавливаясь, - зачем идешь за мной? Ты же сам сказал – мы заклятые враги.

Вновь наступило молчание, но потом дроу его все же нарушил:

- Прозвучало так, словно ты впервые об этом слышишь, человечек…

В его голосе больше не было издевки, а вот нотки страха очень даже проскальзывали.