Попаданка в Академии Драконов

– Кэтрин пропала, а у тебя появился питомец, которого ты кормишь серебром с фарфора. Занятное совпадение, не находишь? – Холдор перевел тяжелый взгляд на Юржина.

Призрак стёк с дивана и переместился к окну. Черты стали менее резкими, стало заметно, как он прозрачен и эфемерен, однако волнуется.

- Холдор, - начал Юржин, почти картинно сложив кисти рук домиком. – Ты ведь знаешь, как я стар и одинок. Девочка пришла сама, потому что ей очень нужны знания и заклинания ее рода.

- Я учу ее, - рыкнул Холдор.

- Ты понятия не имеешь, какие есть заклинания у Лундов! Да тебе они и не нужны, а ей – в самый раз. Мне еще столько нужно ей рассказать и передать.

- Передашь, - снова рявкнул Холдор, довольно непочтительно. – Принесешь в жилую часть замка в комнату Кэтрин и передашь. Или в мой кабинет.

- Я не имею права выносить книги из хранилища! – почти застонал Юржин, картинно вцепившись руками себе в растрепанные волосы.

- Имеешь! Я разрешаю.

Наконец Холдор перевел взгляд на надутого призрака и довольно невесело расхохотался:

- Юржин, прости, что нарушил твои планы, но на этот раз они идут вразрез с моими. Так что тебе придется смириться. Продолжай обучать Кэтрин, но там, где она живет. В жилой части замка.

- Я больше там не живу, - наконец-то негромко, но твердо подала голос я, и оба спорщика взглянули на меня озадаченно.

Глава 14.6

Холдор глубоко вздохнул и медленно выдохнул, опустив голову. Его широкие, прямые плечи дрогнули и почти заметно поникли. Создалось впечатление, что он с кем угодно готов был биться за меня, но не ожидал, что это не нужно мне. На него вдруг свалился груз непомерной тяжести, или словно любые грузы он нес с прямой спиной, а этот небольшой нюанс оказался решающей каплей в том ворохе проблем, который на него надавил за последний день.

Я мысленно уже готовила для него ответы на сотню вопросов, почему я пришла сюда? Ждала от него вопросов, почему не хочу возвращаться, но, похоже, что ему не нужны были мои ответы. Он и так все понимал, все мотивы моих поступков. Осознавал причины и вину. Не оспаривал и сами поступки, не давил, не требовал, не просил.