Попаданка для тёмного, или тайна Ньерата

Рейтар оглянулся на котелок, как будто только что вспомнил, зачем мы вообще сюда пришли. И, взял со стола тетрадь. Как мне показалось, с немного разочарованным видом.

– Да, зелье... Перелить в медный ковш, добавить ещё тридцать капель зорянки, одновременно помешивая.

На этот раз тёмный всерьёз начал помогать и, пока я осторожно отмеряла едко и травянисто пахнущую жидкость, равномерно двигал лопаткой, мешая раствор. Затем зачитал следующий пункт и показал, как именно будет проще отколоть ровные кусочки сине-зеленого хрупкого камня.

Работать стало… намного тяжелее.

Несмотря на открытое окно, в комнате словно стало сложнее дышать. А воздух как будто начал наэлектризовываться и потрескивать. Мне то и дело приходилось вытирать вспотевшие ладони. И сложно было бы обвинить Рейтара в попытках помочь мне успокоиться: временами я снова я ловила на себе его слишком внимательный, пристальный взгляд, и пульс начинал учащаться.

Нельзя сказать, чтобы у меня совсем не было опыта общения с мужчинами.

Закончив очередное переливание почти остывшего раствора, на этот раз в стеклянную тару, маг на секунду замер, затем протянул сосуд мне.

– Последний порошок лучше тоже сама добавь. Не то чтобы я разделял убеждённость насчёт теории об искажениях при смешивании сил… Но не хотелось бы рисковать.

Я осторожно взяла прозрачную ёмкость. На миг наши пальцы соприкоснулись, и я чуть вздрогнула, ощутив, насколько горячие у него руки. Странно, вчера он был холодным, почти как камень мостовой…

Осознав, что снова думаю не о том, я сердито закусила губу и довольно быстро добавила нужный ингредиент. Зелье в последний раз чуть вспенилось, и я победно накрыла его стеклянной же крышкой.

Всё! Теперь два дня не трогать – и работа закончена.

Я радостно улыбнулась и, обернувшись к магу, снова замерла. Потому что он смотрел не на столь необходимое ему зелье, а на меня. И смотрел так, что я снова ощутила, как сердце забилось быстрее, а к щекам начала приливать кровь.

Мы стояли, не двигаясь, и пауза стала уже совсем невыносимой, как вдруг со стороны улицы послышались голоса, и входная дверь распахнулась.