Целитель магических животных

Скорее всего, на выходе мы получим два овоща. 

— То есть допросить их не получится, я правильно понимаю? — уточнил лорд. Ну да, его-то точно мало волнует, проживут ли преступники долго и счастливо. Или недолго и… могут ли быть счастливы овощи?

— Вам лишь бы допрашивать, — пробурчал Майки. — Могу ошибаться, но думаю, что нет. Почти уверен.

— Значит, все зря, — признала поражение я.

— Кое-что попробовать можно. Надо только снять с них все удерживающие заклинания, особенно одно какое-то корявое, что за криворучка его накладывал? — продолжал друг, не зная, что автор заклинания рядом с ним.

— Можно подумать, они способны пошевелиться.

— А сам-то что не снимешь? — обиделась на «криворучку» я.

— Да оно настолько путаное, что я даже не пойму, с какой стороны к нему подступиться.

— Оно таким и задумывалось. — Я отодвинула друга и начала втягивать свои заклинания обратно. Разрушить собственное творение всегда проще простого, родная магия легко впитывается обратно.

Ксавьеру даже приближаться не пришлось.

Он так и продолжил стоять в своем углу, а опутавшие преступников заклинания попросту исчезли. Я вздохнула — ну и ладно, каждый хорош в своем деле.

— Стазис сохраняет мозг в том состоянии, в каком он находился при погружении, — принялся объяснять задумку Майк. — Такие эксперименты проводились, правда, не на людях, но у животных результаты были стабильными. Я попробую считать их эмоциональное состояние.

— Не считывай, по ним и так видно, что они испугались.

— Тоже мне, виртуоз эмпатического воздействия.

— Линда, ты не могла бы меня не перебивать? А еще мыслить шире, но здесь я, наверное, прошу слишком многого, — скривился друг. — Человек — животное, но сложно устроенное. Поэтому эмоций у него больше, и они исчезают не сразу, а держатся какое-то время в нашем подсознании.

— Давайте попробуем, почему нет? — Ксавьер был менее категоричен, чем я.

Майк надулся, но больше для вида. Готова поспорить, ему самому интересно, что все это означает.

Эмпат замер, будто прислушиваясь к чему-то, а потом начал легонько раскачиваться. 

Майкален мало рассказывал о том, каково это — быть сильным эмпатом, когда восприятие эмоций окружающих едва ли не острее зрения или слуха. Когда ты всегда знаешь, что чувствуют по отношению к тебе другие, и понимаешь, что кроется за их улыбками и добрыми словами. Наверное, поэтому мы с ним и сдружились, у меня на лице всегда то, что и на языке, и в голове тоже.