Единственная для Севера

Когда я выехала за ворота Кирта, почувствовала вдруг, как ко мне, издали, ринулась густая, ледяная и неистовая, мгла.

Сила.

Я знала, чья она. Магия лорда Тиора стремилась ко мне, а это значит, он и вправду мой истинный, предназначенный мне судьбой. После всех моих надежд и неистовых молитв...

Это оказалось правдой.

Через два часа пути объявили привал на ночь. Молчаливый молодой воин - прислужник провел меня в палатку, повёл рукой, и тотчас стало светло и тепло, а на маленьком столике появились напитки и ужин.

Прислужник коротко поклонился и вышел, а я устало села, инстинктивно потянувшись к горячей чашке.

Выпив незнакомый, но приятный на вкус напиток, я встала и, скинув с себя плащ, почти упала на ложе из одеял и подушек. Укрылась, закутавшись, сразу проваливаясь в тяжёлый, похожий на марево, сон.

Я стою у края пропасти, ветер сбивает с ног, тяжёлый дождь хлещет по щекам и больно бьёт по спине и рукам. Мне холодно, но почему-то не страшно.

- Генри.. - шепчу пересохшими губами имя брата и тяну к нему руки,

- Генри.

Брат стоит на другой стороне пропасти, что-то кричит, но я не могу разобрать... Прислушиваюсь изо всех сил, делаю ещё шаг.. и понимаю, что пойду дальше, пойду по воздуху... Ведь там Генри.

- Уходи.. - доносится с ветром, - уходи Алесия!

- Нет, Генри...- плачу, в груди так больно...

Вдруг чьи-то сильные руки отталкивают меня от пропасти и я, вырываясь из тяжкого сна, дрожу и судорожно открываю рот, в попытке вдохнуть глоток свежего воздуха.

В свете ламп вижу, как кто-то большой и сильный, растирает меня чем-то пахнущим резко и пряно, заставляет открыть рот и вливает какую-то горечь, я пытаюсь сопротивляться и тёплая жидкость бежит по шее.

- Дар, отпусти её, ею займётся лекарь, - слышу чей-то голос над головой, пытаюсь повернуть голову, но не могу.

- Жар начинает спадать, - другой голос подрагивает от напряжения, - иди, Фил. Я останусь здесь.

Чувствую, как меня обнимают, и вдруг понимаю, что нет ничего важнее этих объятий.

Цепляюсь за чужую руку из последних сил, и шепчу с трудом открывая пересохшие, потрескавшиеся губы:

- Не уходи.

Тёплое дыхание опаляет щеку, чьи-то губы, легко касаясь лба, шепчут:

- Я с тобой... не бойся... я всегда буду с тобой...

И собирают слезинки, скопившиеся в уголках моих глаз.

Голова была тяжёлой и странно пустой. Я с трудом открыла глаза и в сумерках зарождающегося рассвета оглядела палатку.

Я лежала, укутанная одеялом по самый нос. Лампы погасли, осталась только одна, у входа.