Пешка для Ферзя

Я хлопаю глазами, не понимая – то ли мне в прошлый раз привиделось, то ли мой скандал имел последствия. Наверное, всё же – второй случай. 

— А почему они все спят? – шепотом спрашиваю я няньку, а она вдруг бледнеет и оглядывается на кормилицу.

— А чего бы им не спать? – бойко отвечает грудастая тетка. – Они поели недавно, чистые, выкупанные. Разве льера не знает, что здоровый младенец много спит?

Я в самом деле не разбираюсь в детях такого возраста, ибо никогда с ними дела не имела, поэтому удовлетворенно киваю головой.

На цыпочках, чтобы половица ни одна не скрипнула, я выхожу из комнаты и удовлетворенно улыбаюсь.

— В прошлый раз было значительно хуже, — сообщаю я Яну. – Как же теперь всё хорошо!

— Да, хорошо, — рассеянно отзывается он, а потом вдруг заявляет. – Вот видите, Софья Александровна. Любая ложь рано или поздно будет разоблачена!

— Ложь? – задыхаюсь я. – Вы назвали меня лгуньей?

— Именно. Наговорили гадостей про хороших людей, навели смуту.

— Да я… Да если б не я, ничего бы не поменялось!

— Не нужно пафоса. Я уже сказал: ваше дело – вязать носки. А в приюте вам не рады.

— А Моховые?

— Что Моховые?

— Ну, Жанна и Евгения, им можно приходить?

— До тех пор, пока они не суют свой нос в чужие дела – пусть ходят. Но если вздумают скандалить…

Я едва сдерживала слезы. Не понимаю, за что он меня так не любит! Я ведь только хотела помочь! А он выставил меня истеричкой и лгуньей!

Наверное, если бы это был какой-то другой человек, не было бы так больно, но слышать несправедливые упреки от Яна вдвойне обидно.

Он везет меня домой, а я, уже не скрывая своих эмоций, вспоминаю прошлогодний бал-маскарад.  Я тогда была в костюме восточной танцовщицы, алом, звенящем золотыми монистами. Полумаска, закрытое вуалью лицо, руки с нанесенными хной узорами. Там, в суете и толкотне, я совсем забыла, что некрасива, что слишком высока для женщины, что неуклюжа – нет, я была грациозна, словно языки пламени, и горяча, как сам огонь.

Я сама нашла его в толпе, сама увлекла в танец, сама соблазняла, а он вывел меня в сад, где целовал так нежно, так горячо, что я поддалась его рукам и позволила всё. К счастью, Ян меня тогда не узнал, а не то стал бы презирать меня еще больше. Незамужняя льера никак не должна позволять себе заниматься любовью в парковой беседке.