Питер да Москва – кровная вражда

Ему не хотелось признаваться, но Глашенька доставила ему истинное наслаждение, чего еще ни одной московской шлюхе не удавалось.

– Не переживай, ощутил. А то, что быстро, – так это от усталости. Просто, знаешь, сегодня у меня был очень тяжелый день. Я шесть часов провел в машине. До сих пор не могу прийти в себя. Ты скажи, я тебе еще что-то должен?

Девушка неопределенно пожала плечами:

– Да мне-то нет. У нас кассиром Лариска. А потом, ты ведь уже со мной рассчитался…

– Те двести пусть будут авансом, вот возьми еще, – Филат протянул еще две сотни.

Глашенька сделала вид будто колеблется, после чего тоненькая ручка умело вытянула из его ладони деньги.

– Извини, если что не так.

Ее улыбка выглядела виноватой. Сейчас она скорее напоминала даму, которую беспардонно выставляют за дверь. Девушка поднялась с кровати и, слегка покачивая бедрами, точно манекенщица на подиуме, направилась к двери. У самого порога она замедлила шаг и, не дождавшись оклика, распахнула дверь.

…Сказка закончилась, едва начавшись: Царевна-лягушка отправилась по своим болотным делам.

Некоторое время Филат наслаждался одиночеством и тишиной. Ему нестерпимо хотелось спать.

Завтра предстоят важные встречи. Филат решил действовать по собственному разумению – тем более что в Питере у него был свой проверенный человек, о котором не знал никто из eгo московских хозяев – ни Варяг, ни Михалыч. Завтра он поедет к нему и попросит оказать услугу. Оплачивать эту услугу, конечно, придется по высокой ставке. Но только не из денег Михалыча.

Из тех баксов, что дал ему на карманные расходы старый московский вор, Филат отстегнул четыреста Глашеньке. А вот свои личные дела лучше финансировать из собственного кармана – не надо, чтобы Михалыч вдруг прознал, что за кадр имеется у Филата в Питере.

На душе у него стало спокойно, как будто он глотнул сонного эликсира. Филат лег на мягкую надушенную подушку и почувствовал, как веки, вопреки его воле, сами собой смыкаются. Он закрыл глаза и провалился в сон.

Глава 9

Стреляли бронебойными пулями

Утром Филата разбудил крик какого-то разудалого молодчика за стеной и звонкий женский визг.

Филат попробовал снова уснуть, а когда понял, что это бессмысленно, открыл глаза.

Послышался новый вопль, еще более истошный, но тут же его сменил жизнерадостный девичий смех – и дверь широко распахнулась. На пороге, заслонив собой дверной проем, стоял с початой бутылкой виски в руке Красный.

Конец ознакомительного фрагмента.