Наследница проклятого острова

Я, конечно, удержала лицо… насколько смогла, но всё равно чувствовала себя задетой и даже обрадовалась, когда практика закончилась. Наконец-то боевые заклинания!

Три занятия по боевой и защитной магии проходили на улице. И преподавателя не смутили ни потоки воды, льющие с неба, ни холод. Ливень не прекращался весь день, и теперь мы стояли под ним по щиколотку в стылой воде. Над собой и девочками, включая приклеившуюся к нам Лорею, я раскрыла зонтичный аркан, но многим пришлось мокнуть под проливным дождём.

— Что такое бой? — спросил подошедший к нам преподаватель, пожилой, жилистый, коротко стриженный мужчина.

Он был одет в одни лишь шальвары и стоял в луже босиком. По тугим канатам его мышц можно было изучать анатомию. С загорелого тела стекали струи воды, но он этого словно не замечал. Даже в том, как он расслабленно стоял, угадывались ловкость, сноровка и недюжинная сила. На далеко не юном теле — ни жиринки, как на идеальном пособии. Взгляд немного исподлобья, а походка лёгкая и пружинистая.

— Молчите? — усмехнулся он, криво изогнув рот. — Бой — это преодоление себя и способность очень быстро думать. Побеждает не сильный. Побеждает умный и безжалостный к себе. Запомните это. У нас с вами по расписанию будет всего шесть часов занятий в пятидневку. Это слишком мало для того, чтобы сделать из вас воинов. Но достаточно, чтобы показать вам ваши слабости. Ваш первый, единственный и главный бой, студенты, — это бой с собой. Я хочу, чтобы вы все сняли обувь и одежду, кроме шальвар.

Лично мой противник, как выяснилось, был довольно слаб. Ледяной ливень и мокрая полоса препятствий из брёвен, размытых дождём глиняных насыпей, оврагов, верёвочных лестниц и канатных паутин забрали остатки сил. Держать над собой аркан и преодолевать преграды одновременно я не смогла. А потом плюнула и поползла так, всё равно намокла уже до нитки.

Испытание оказалось очень сложным даже для меня, что уж говорить об остальных девочках.

— Вперёд! — командовал преподаватель.

— Не могу, — раздался женский стон.

— Через «не могу»!

Я видела перед собой спину Зиталя — широкую и тренированную. Он ловко перепрыгивал с пенька на пенёк, и казалось, что покрытые жидкой глинистой грязью брёвна даже не скользят под его ногами.