Маска служанки

-…во всяком случае, это решение останется неизменным, пока моя сестра управляет королевством де Серра, - многозначительно добавил он.

И как это понимать? Как потенциальное прощение или угрозу?

Но советницу Кеннеди, кажется, это совсем не волновало. Она уже утвердилась в своих планах на мой счет, и едва ли какая-то мелочь, вроде воли венценосных юнцов, могла ей помешать воплотить задуманное. Как никак, Кеннеди крутила империей как хотела последние лет сто, и именно она была здесь настоящим теневым правителем. Теперь я это отчетливо понимала.

- В остальном Роя решила положиться на мою волю, - сказал Роб, - Она учится постепенно отпускать вожжи, и давать принимать решения другим.

-Это правильно, - добродушно улыбнулась советница, - Ведь совсем скоро именно тебе быть королем. И именно ты должен решать участь своих невест, и кто ими должен или не должен быть…

А советница не любила долгие прелюдии, это уж точно! Сразу же начала обрабатывать принца и склонять его к решению, которые было выгодно ей.

-Вы готовы? – произнес бритоголовый послушник, подходя к нам, - Не стоит заставлять великую Александрию ждать.

Мы прошли вглубь храма к водному алтарю, одному из пяти стоявших здесь.

Алтарь Александрии представлял собой красивый пристенный фонтан, украшенный зеркальными вставками, и большую фреску с изображением воинственной и суровой водной девы в короне из ледяных кристаллов. У нее были прямые светлые волосы, широкое скуластое лицо, волевой подбородок и полупрозрачная кожа, выглядевшая как потрескавшийся лед.

Неведомо откуда, рядом с нами возникла еще пара послушников в синих одеждах. Они встали у фонтана и, зачерпнув маленькой керамической миской воды, дали испить мне из источника. Затем набрали по чашке себе, и, опустошив миску залпом, принялись молиться.

Интересно. Что же я увижу? Какое-то знамение? Или нам поведают о послании от Александрии, понят ном только жрецам? И уж с подачи королевской советницы они расшифруют его как надо.

Последнее куда больше походило на правду, ведь мне показалось, что женщина с фрески дернулась. Я зажмурилась и потерла глаза, а когда открыла их, то изображение Александрии и вовсе сменило своё положение.