О моем перерождении в злодейку

Я вам не какой-нибудь Андриан, отрицающий свои чувства, или Ромео Дегарр с его боязнью открыться… Но всё дело в вашей… чужеземности... Вы мыслите совершенно по-другому. У вас иной взгляд на мир. И это своего рода привлекательно, я бы даже сказал… экзотично. Но это определенно плохое подспорье для брака. Да, поначалу это даже занятно, но потом… Почти уверен, тот факт, что вы так отличаетесь от нас, со временем, станет меня раздражать. Вас же, наверняка, начнет бесить моя зацикленность на работе… или скрытность, или классическое мышление человека, привыкшего жить по правилам королевства… Чёрт! Да вас может взбесить вообще что угодно! Хоть то, как я моргаю.

В любом случае, этот брак навязан, а значит хорошего не жди. Даже среди союзов, принятых из чистой корысти, важно, чтобы обе стороны понимали, на что соглашаются и шли на это добровольно. А нашу помолвку уж точно нельзя назвать хоть сколько-то обдуманной или просчитанной…

-Вы уже начинаете меня бесить своим подходом к женитьбе, - проворчала я, сложив руки на груди, -кажется, я уже говорила вам, что на Земле людям на эту выгоду до лампочки, а такая корысть осуждается обществом.

Рыжий издал какой-то короткий непонятный смешок, нервный, почти истеричный, я бы сказала.

После чего мужчина развернулся, поставив локти на подлокотник веранды, и достал из внутреннего кармана своего пиджака папиросу. Облачко пара вырвалось из его рта, а воздух вокруг него заполонил аромат гвоздики и роз.

-Теперь-то вы понимаете, о чем я?

Я встала рядом с ним и тихо произнесла:

-Вы не можете просчитать всё. Никто не может.

С этими словами я вытянула пальцы и выхватила папиросу прямо из его губ. Я затянулась сама, не обращая внимания на его ошеломленное выражение лица.

Сладкий дым заполнил мое горло и легкие, от чего я закашлялась.

-Была у меня такая вредная привычка в старшей школе и на первом году обучения университета, -сказала я, глядя на папиросу, - Да знаю, эта маленькая дрянь меня убивает.

Но в этом мире так много вещей которые могут меня убить, помимо этого.

-Тогда, вероятно, вы не знали, что на Кёрсе из женщин курят только куртизанки.

Я снова закашлялась.

-Что ж, раз бросила, то, пожалуй, не стоит снова начинать, -спешно ответила я и вернула ему папиросу.

Жан усмехнулся, теперь уже по-доброму. Его напряженные плечи расправились, а сам он перестал излучать негатив и ярость.