Некромантика по контракту

— Ненавижу кашу, — громко сообщила Валери. — Хочу омлет. С колбасками.

— Ешьте, что дали, юная леди, или убирайтесь из-за стола, — медно рявкнула кухарка. — Здесь вам не ресторан. Каша — самая полезная еда на завтрак.

— Я не буду завтракать, — прошипела девочка. Выскочила из-за стола, сверкнула глазами на мальчишек и быстро выскочила из столовой.

На лице Джереми отразилось сожаление. Он повел носом, словно пытаясь насытиться хотя бы запахом, а потом нехотя поднялся и повторил за сестрой:

— Я не буду завтракать, — подумал и добавил: — Завтра хочу омлет.

Или вафли.

Последним из-за стола выполз малыш Кристиан. Вид у него был самый несчастный. Он ничего не сказал, просто поплелся прочь.

Тяжелый взгляд кухарки остановился на мне.

— Я буду кашу, — торопливо сказала я. — Выглядит очень аппетитно!

Да! Буду и кашу, и кофе со сливками, и булочку с маслом. И сыр тоже буду.

— Меня зовут Джанетт. Или госпожа Макинтор, — тяжело уронила кухарка, усаживаясь за стол напротив меня, на место Валери.

— Вот же капризные отродья! Каждое утро устраивают представления! Стоило бы их подержать на хлебе и воде недельку. Тогда и кашу бы ели за милую душу! Ну разве невкусно?

— Очень вкусно, — совершенно искренне заверила ее я. — Меня зовут Аделаида. Аделаида Вальтайн.

— Стало быть, вы новенькая гувернантка этих отродий, — кисло посмотрела на меня кухарка. — Совсем ведь ребенок. И что только он вам наобещал, а?

— Да как и полагается, — хмыкнула я. — Деньги. Крышу над головой. Одежду.

Я задумчиво подергала манжет синей униформы.

И не сказать, что Морроуз меня обманул. В контракте было написано про платья, а вот ни ткани, ни фасоны не обговорены.

— Помяните мое слово, вы еще поплачете! — кухарка ткнула в мою сторону ложкой и закивала головой.

Почему-то меня это взбесило. Я не любила Морроуза. Почти даже ненавидела. Но нельзя отрицать — он спас меня от голода и холода. Да и эта женщина не выглядела угнетаемой или забитой. Вон, румянец во все щеки, приятные округлости, опрятное платье и даже серебряные серьги в ушах.

Какое она имеет право злословить хозяина? Прислуга тут совершенно распустилась, а такое бывает только тогда, когда ей предоставляется слишком много воли.

— Лорд Морроуз спас мне жизнь, — чопорно заявила я, отставляя пустую тарелку. — Чтоб вы знали: мой отец умер и оставил мне в наследство только долги. Дом и все имущество ушло с молотка. И лорд Морроуз предложил мне работу, за что я, несомненно, ему благодарна.